Подростки

Когда мама сказала об этом, Вера хотела возразить ей. Она же не грубила, а просто пыталась доказать, что не виновата и ее возмутило несправедливое обвинение… Но, взглянув на мать, смолчала — лицо Нины Александровны было таким печальным…

С тяжелым сердцем входила она в кабинет начальницы.

— Простите меня, госпожа начальница, — наклонив голову, тихо проговорила она, — я была груба с вами. Этого больше никогда не будет.

— Можете идти. Постараюсь вам поверить.

Веру еще в коридоре окружили девочки. Начались расспросы. Но Вера молчала. Ее все еще душила обида, которая снова вспыхнула, как только она вошла в кабинет. Знала, начни рассказывать — расплачется. Успокоилась только в классе, увидев вокруг знакомые, сочувственные лица подруг. И тогда она смогла рассказать, что произошло.

Девочки зашумели… Кто же мог это сделать?

— Я знаю, девочки, — произнесла самая маленькая в классе Аня Голубкова, — я видела, как Зина Коробова вынула дневник из парты Кочиной и переправила отметку, когда в классе почти никого не было.

— Врешь, врешь, я не переправляла. Я ей отдала, это она переправила, — крикнула Зина, указав на Софочку Горюнову.

Люба Петренко вскочила на парту.

— Объявить Соньке бойкот… Не разговаривать с ней…

Класс одобрительно зашумел. Горюнова, хлопнув дверью, выскочила в коридор.

Девочки держались своего решения. Теперь все сторонились Сони и Зины и больше группировались около Любы и Веры, ставших коноводами класса. Вера, Фатьма и Люба стали дружить крепко, преданно, как это могут девочки одиннадцати-двенадцати лет. Они вместе учили уроки, подолгу сидели у Кочиных, разговаривая, читая…

Однажды Вера сказала подругам:

— Скоро, девочки, каток на Миассе расчистят, кататься пойдем, — она помолчала. — У меня знакомый мальчик есть, Валя, в Никольском поселке живет… Он на каток придет со своими товарищами.

Подруги заинтересовались. Вере пришлось рассказать о поездке в лес, о том, как Валя два раза был у них, однако она ни словом не обмолвилась о тайне, которую доверил Валя, хотя и очень хотелось ей рассказать об этом подругам.

Глава VIII ИХ СТАЛО ШЕСТЕРО

Наконец наступил долгожданный день открытия катка. Собственно, никакого открытия не было. В одну из суббот, когда лед на Миассе достаточно окреп, к реке подъехало двое дровней, запряженных сытыми, стоялыми лошадьми. Рослые, усатые пожарные расчистили на гладком льду большое поле. Затем они вкопали в снег кругом этого поля десятка три небольших обрубков, облили водой и заморозили, чтобы крепче стояли, прибили к ним широкие гладко обструганные доски, и скамейки для отдыха были готовы. Позади скамеек шел высокий снежный вал, огораживавший каток, вход на который был свободным для всех желающих. Это традиционное и единственное развлечение для жителей уездного Челябинска ежегодно устраивала городская управа.

Мальчики готовились к открытию катка. Самым сложным было — найти коньки. Они были только у Николая. Свои старые «Галифакс» он обменял на новенькие блестящие «Снегурочки» с кокетливо загнутым носком. Правда, зареченский Ванька содрал за них втридорога, потребовав в придачу голубку-турмана, но Николай согласился.

Механик для себя и для Вали на один день достал коньки у приятелей в школе. В качестве арендной платы пришлось отдать новый карандаш, пару перьев и резинку, — но что было делать? Коньки были неважные, старенькие, заржавленные, тупые. Валя в субботу задержался в депо и часа полтора очищал их наждаком да точил напильником.

В воскресенье приятели прибежали на каток раньше девочек, они хотели попробовать, как будут кататься на настоящих стальных коньках.

Первые шаги на льду были не из удачных для Вали и Мити. Николай катался уверенно, во-первых, у него уже были коньки, хотя и бегал он на них по накатанному снегу, а, во-вторых, он целую неделю тренировался на своих «Галифаксах», прежде чем сменять их. А вот Валя как вышел на лед, так и растянулся. Механик упал несколько раз. Но вскоре дело пошло на лад. Пригодился опыт катания по снегу на деревянных колодках со стальной полосой. Они мало чем отличались от обычных коньков, и ребятам надо было только освоиться с гладкой поверхностью льда.

На катке народу было немного. Бегали какие-то ребятишки, неумело переставляя непослушные ноги. Робко катались две девочки-подростки, да с солидным видом скользили по льду три реалиста в длинных темно-зеленых шинелях с блестящими желтыми пуговицами.

— Не пришли? — спросил Николай, оглядев каток.

— Нет еще.

— Поди не придут? — усомнился Митя.

— Придут, не бойся.

— А, может, одна придет?

— Зачем одна, сказала втроем, значит, втроем и придут.

Наконец Валя увидел Веру и ее подруг. Девочки спускались с крутого берега, держа в руках блестящие «Снегурочки». Вера и Люба имели свои, новые, а для Фатьмы достали у подруг.

Валя не сразу узнал Веру. Она была в коротенькой синей шубке, отороченной беличьим мехом, и в круглой каракулевой шапочке. Люба и Фатьма были в осенних пальто и в форменных гимназических «пирожках».

Валя с ухарским видом раскатился навстречу подругам, но, не добежав шага три, споткнулся и упал прямо на снежный вал, окружавший каток.

— Ха-ха-ха, — раскатился по катку смех девочек.

— С фокусом я, — не растерялся Валя, — чтобы посмешить вас. — И он стал вытряхивать снег, набившийся в рукава и даже за воротник.

— Знакомьтесь: мои подруги, — проговорила Вера.

— Валька… Валентин Кошельников.

— Люба Петренко.

— Фатьма Галеева.

По гимназической привычке они, прежде чем протянуть руку, сделали книксен.

Вся группа направилась к первой скамейке. Осторожно вышагивая на коньках по льду, Валя внимательно и незаметно рассматривал Вериных подруг. Обе — и черноглазая смуглянка Фатьма и высокая, розовощекая с темными косами Люба — показались ему симпатичными.

— Я сейчас познакомлю вас с ребятами, — и, заложив два пальца в рот, он так свистнул, что девочки даже уши зажали.

Николай и Митя только и ждали этого сигнала. Однако они направились к девочкам не спеша, чтобы не показать нетерпения и сохранить свое мальчишеское достоинство. Старались катиться как можно красивее. Однако чувствовали они себя неловко — им никогда не приходилось знакомиться с девочками, да еще гимназистками.

Валя подкатил им навстречу. Он чувствовал себя героем дня и, видя, что ребята смущаются, решил подбодрить их.

— Да ну, чего вы! Айда смелее! — И, схватив друзей за руки, он почти подтащил их к девочкам.

— Колька, то есть я хотел сказать Николай Осипов, — представил он своего друга, который застенчиво и неуклюже пожал руки девочек, уже надевших коньки.

— А это Дмитрий Губанов, по-нашему Митька-Механик.

— Почему Механик? — спросила Вера, пожимая руку мальчика.

— А потому, что он все может.

— А что вы можете? — спросила Фатьма, подняв на мальчика черные, чуть раскосые глаза.

— Я могу… — начал было Митя, но смутился и замолчал.

— Он может сделать все, что хотите, — поспешил выручить приятеля Валя. — Лучше всех мастерит самопалы, самострелы, змейки и даже колодки.