Подруги
Шрифт:
Стефания только что окончила бледную повесть своей жизни.
Дочь лакея и прачки, она была запуганной, робкой кухонной девчонкой, когда встретилась с акробатом Семеном Лидовым. Ока ушла к нему и стала его рабою. Две недели он любил и ласкал ее, а там стал бить ее и издеваться над нею. В пьяном виде он бил ее до полусмерти, в дни безденежья он попрекал ее куском хлеба и однажды выгнал зимою на улицу, приказав достать денег... Она все терпела. Желая помогать ему, она захотела чему-нибудь выучиться, и он стал учить ее ходить по проволоке и по канату. Этих страшных уроков она не забудет во всю жизнь. Он купил камыш и расщепил его об ее ноги в первые
Клара слушала ее с изумлением.
Чего терпела она, отчего не ушла?
Господи, да куда уйти-то. Разве можно из акробаток попасть в прислуги? Можно выйти только на улицу, пока молода...
В этом быту терпят все женщины. Впрочем женщины везде терпят...
Наконец, Бог сжалился над нею и освободил ее от Лидова. С ним приключился удар, потом паралич. Он теперь, сумасшедший, сидит в Вильно в больнице св. Иакова, и она свободна...
На глазах Клары дрожали слезы, лицо ее пылало негодованием. Ах, подлецы, подлецы. Что они делают с женщинами, отдающими им и свое тело, и свою душу, и свою молодую жизнь...
Она вдруг крепко сжала руку Стефании,
– - Хочешь, мы никогда с тобою не расстанемся, а?
Стефания недоверчиво посмотрела на нее.
– - Будем всегда, всегда вместе, -- продолжала порывисто Клара.
– - Я буду тебе старшей сестрой, ты младшей. Хочешь?
Стефания робко улыбнулась, не смея верить в такое счастье. Клара в волнении вскочила с дивана и стала ходить по комнате.
О, это будет отлично. Они вдвоем составят компанию. Она выучит Стефанию ходить по канату, как сама, и они будут работать вместе. Они назовутся сестрами. Теперь мода на американцев. Они станут американками. Их фамилии будут Броун. Хорошо? Она так и останется Кларою, а Стефания...
Клара остановилась перед нею и весело сказала:
– - А ты будешь Эльзою.
– - Что с тобою?
– - спросила она испуганно.
Стефания лежала ничком на диване и рыдала.
– - Да что с тобою? О чем ты?
– - нетерпеливо и тревожно повторила Клара. Стефания подняла к ней свое заплаканное лицо и улыбнулась.
– - Я слишком рада. Это так... хорошо, -- сказала она.
Клара наклонилась и крепко поцеловала ее.
– - Это я сегодня ночью придумала, а сейчас решила...
Таким-то образом и появились в мире артисток "неустрашимые канатоходчицы, американки, сестры, Клара и Эльзе Броун".
XI.
Иван Красов вернулся с репетиции, как всегда полупьяный и, увидя с порога комнаты целующихся женщин, воскликнул:
– - Лучше меня целуйте, черт дери.
Клара встала ему навстречу и оживленная, с горящими глазами, тотчас посвятила его в свой план.
– - И если ты будешь умным и перестанешь пить -- окончила она; -- ты всегда в одном месте с нами работать будешь, и мы большие деньги заработаем.
Иван Красов сел в кресло, вытянул ноги и с хохотом сказал:
– - На манер петуха буду. Идет.
– - Не говори глупостей, -- крикнула, сверкнув глазами Клара.
– - Я с тобой серьезно.
– - А мне-то что?
– - ответил Красов. Я -- с большим удовольствием.
Он встал, шаркнул и, протянув руку Стефании, сказал с шутовским вывертом:
– - Очаровательной компаньонке.
Наше вам с кисточкой.Стефания подала ему руку.
– - Дурак, -- сказала презрительно Клара; потом она обернулась к Стефании и сказала ей тоном приказания.
– - Сегодня ты в последний раз у Свистунова. Завтра начну тебя учить, а там Иван кончит и поедем.
Стефания покорно кивнула головою.
– - Милушка вы моя, -- с испугом сказал Кларе Свистунов, когда узнал об ее решении: -- что же это вы со мной-то делаете? Зачем артистки лишаете?
– - А вам не стыдно ей такие деньги платить?
Свистунов смутился.
– - Да ведь как же она и работает. Разве это работа. Ну, да уж ради вас я ей жалованье положу. Пусть!
– - и Свистунов с видом решимости махнул рукою.
– - Нет, -- ответила Клара: -- это время она учиться будет. Так Стефания?
Стоявшая подле Стефания послушно кивнула.
– - Это не по-товарищески, -- воскликнул Свистунов.
– - Хорошо -- сказала весело Клара: -- чтобы вас не обидеть, я у вас ходить буду.
– - Милушка, Кларочка, вот удружили, вот спасибо.
– - Свистунов даже запрыгал от радости и свобода Стефании была обеспечена.
Клара горячо принялась за ее обучение. Днем, в саду, когда никого из публики не было в нем, она заставляла ее ходить по земле и учиться держать баланс.
Потом у себя в номере она установила доску и продолжала учить Стефанию.
– - Не поднимай ноги, -- говорила она: -- Скользи. Да не бойся. Гляди перед собою. Так. Не держи ногу прямо, согни ее в колене, наклонись сама. Да немного, слегка.
Стефания слушалась ее охотно, не боясь внезапного удара камышом, и с каждым днем поступь ее делалась свободнее и тверже.
– - Да ты храбрец, -- в восторге говорила Клара.
– - А я то думала, что ты трусиха.
Однажды вечером она сказала ей:
– - Завтра мы сделаем первую пробу.
– - Какую?
– - Я пронесу тебя на плечах. Это легко. Утром сделаем одну репетицию и все.
Стефания побледнела, но покорно согласилась.
На другой день этот номер в саду Свистунова произвел фурор. Женщины махали платками, мужчины кричали и хлопали, дети визжали от восторга.
На восемь сажень от земли, по канату быстро двигалась Клара, а у нее на плечах, скрестив на груди руки, недвижно, как изваяние, сидела Стефания. Они обе были прекрасны. Клара в черном трико, черном бархатном корсаже, с черными распущенными волосами. Стефания в ярко желтом корсаже, с своими рыжими волнистыми волосами; двигались словно по воздуху, освещенные красноватым отблеском заката, и очарованному воображению казалось, что это движутся темная ночь, со своею блестящею звездою.
– - Ты можешь все делать, -- придя домой сказала Клара Стефании. Стефания радостно улыбнулась. Там, на канате, сидя у Клары на плечах, она думала, что поседеет от страха; теперь она уверовала в Клару и по ее слову пошла бы в огонь.
XII.
Иван Красов распустился совершенно. Его энергии хватило, действительно всего на две недели, Клара, увлеченная Стефанией, почти не замечала его, и он уходил с утра как бы на репетицию и возвращался к обеду уже пьяным. В пьяном виде он становился все наглее и наглее и теперь ко всему вдруг увлекся робкой Стефанией и стал приставать к ней, ругая Клару.