Подсказчик

— Не в этом заключается вопрос… А в том, почему мы так долго не замечали их.

— Я не думаю, что сейчас ты до конца объективен, и догадываюсь почему. В истории с Вильсоном Пикеттом Роке спас твою репутацию и помог сохранить команду, когда его начальство вздумало ее распустить. Теперь ты возвращаешь ему долг чести: принимая эту версию, ты лишаешь Теренса Моску части его заслуг в этом деле и сохраняешь за Роке кресло старшего инспектора!

— Это не обсуждается! — обрушился на девушку Горан.

В течение нескольких секунд оба не проронили ни слова. Затем криминолог направился к двери.

— Скажи… Борис уже признался? — едва успел спросить он.

— Еще нет, — ответила девушка не оборачиваясь.

И Мила одна осталась в кабинете. Сжав кулаки, она в этот момент проклинала себя саму. Ее взгляд случайно упал на прошение Стерна об отставке. Девушка взяла его в руки. В этих немногочисленных формальных строчках ни единого намека на истинные мотивы его решения. Но для нее был вполне очевиден тот факт, что спецагент чувствовал себя до некоторой степени обманутым сначала Борисом, а теперь еще и Гораном.

Когда она собиралась положить бумагу обратно, заметила лежавшую на столе распечатку телефонных звонков, а вверху над списком — имя Винсент Клариссо. Вероятно, Роке сделал соответствующий запрос с целью убедиться в том, не входила ли в круг интересов маньяка какая-нибудь очень большая шишка. Учитывая, что в этой истории уже было замешано такое видное лицо, как Джозеф Б. Рокфорд, ни в чем нельзя быть заранее уверенным.

Но, должно быть, серийный убийца не вел столь активный образ жизни, поэтому в списке значился всего один звонок, сделанный им днем раньше.

Мила прочла номер, и он показался ей удивительно знакомым.

Девушка достала из кармана свой мобильный, нажала на клавиши, и на дисплее ее телефона появился тот же самый номер вместе с именем и фамилией его хозяина.

41

Гудки шли, но никто не брал трубку.

— Ну, давай же, проснись, черт тебя подери!

Брызги скопившейся на асфальте воды летели из-под колес такси в разные стороны, но, к счастью, дождь уже успел кончиться. Улицы сверкали, словно сцена какого-нибудь мюзикла, и казалось, что вот-вот появятся танцовщицы в смокингах, с приглаженными бриолином волосами.

Связь прекратилась, и Мила снова набрала номер. Это была уже третья ее попытка. После пятнадцатого по счету гудка наконец кто-то ответил.

— Какого черта в такую рань? — пробормотала Синтия Перл спросонок.

— Это Мила Васкес, вы помните меня? Я приезжала к вам позавчера…

— Да, я вас помню… Но мы не можем поговорить завтра? Знаете, я выпила снотворное.

Ничего удивительного в том, что человек, переживший нападение серийного убийцы, кроме алкоголя прибегал еще и к помощи лекарств, чтобы суметь заснуть. Но Мила не могла ждать: ей срочно нужно было переговорить с девушкой.

— Сожалею, но нет, Синтия, вы нужны мне прямо сейчас. Это совсем недолго…

— Ладно, хорошо.

— Вчера в восемь утра вам позвонили…

— Да, я как раз собиралась на работу. Из-за этого типа я получила нагоняй от своего начальника, потому что пришла с опозданием.

— Кто вам звонил?

— Он представился сотрудником страховой компании. Знаете, я подала иск о предоставлении мне компенсации за все, что со мной случилось…

— Он назвал вам свое имя?

— Полагаю, его звали Спенсер. Я должна была себе это пометить.

Это бесполезно: Винсент Клариссо представился вымышленным именем и воспользовался подходящим предлогом, чтобы не вызвать подозрений девушки. Мила продолжала:

— Ладно, оставим. Чего хотел от вас этот человек?

— Чтобы я рассказала ему по телефону о том, что со мной произошло. А еще про Бенджамина Горку.

Мила недоумевала: для чего Винсент Клариссо интересовался делом Вильсона Пикетта. Ведь он уже и так оставил пятый труп в Бюро, чтобы показать всем, что именно Борис, а не Бенджамин Горка был настоящим убийцей Ребекки Спрингер…

— А для чего ему нужна была ваша история?

— Он сказал, для составления рапорта. Эти работники страховых компаний такие щепетильные.

— А больше он ни о чем не спрашивал?

Синтия ответила не сразу. Мила боялась, что она снова уснула. Но девушка всего лишь пыталась вспомнить:

— Нет, больше ничего. Но он был очень вежлив. В конце он сказал по секрету, что мое дело продвигается. А знаете, может, они и в самом деле выплатят мне эти деньги?

— Я очень рада за вас, и извините, что потревожила в столь ранний час.

— Если то, о чем я рассказала, поможет разыскать девочку, которую вы ищете, тогда это вовсе никакое не беспокойство для меня.

— По правде сказать, ее уже нашли.

— Что? Это — правда?

— Вы не смотрели телевизор?

— Вечером я в девять часов легла спать.

Синтия хотела расспросить поподробнее, но у Милы не было времени. Она сделала вид, будто ей еще кто-то позвонил, и отключила телефон.

Еще до разговора с Синтией в ее голове начала пробивать себе дорогу новая мысль.

А может, Бориса уже успели припереть к стенке?

— Смотрите, отсюда дальше не проехать, — сказал таксист, обращаясь к Миле.

— Ничего, я уже приехала.

Она заплатила и вышла из машины.

Впереди нее — кордон из полицейских и десятков машин со включенными проблесковыми маяками. Фургоны разных телестанций выстроились вдоль дороги. Операторы установили аппаратуру таким образом, чтобы на заднем плане в кадре всегда был виден дом.

Мила добралась до места, откуда все и началось. Картина преступления шла под названием место зеро.

Дом Винсента Клариссо.

Мила все еще не знала, как ей миновать оцепление и проникнуть внутрь дома. Она ограничилась только тем, что вытащила из кармана удостоверение личности и повесила его на шею в надежде, что никто не заметит, что она не относится к данному юридическому округу.

Проходя постепенно вперед, она узнавала лица коллег, встречавшихся ей в коридорах отделения ФБР. Некоторые из них устраивали импровизированные собрания вокруг капота какого-нибудь автомобиля. Другие делали перерыв, перекусывая сандвичами и запивая кофе. Мила узнала стоявший неподалеку фургон судебно-медицинской экспертизы: Чанг, сидя на подножке, писал рапорт и даже не поднял головы, когда девушка прошла мимо.