Подстава Симоны

Но, может, теперь всё изменится? Теперь-то он точно её заметит. Вот только нормально ли это будет с этической точки зрения? Ведь их родители вместе, и они практически являются сводными братом и сестрой. Несмотря на полное отсутствие кровного родства.

От всех этих мыслей голова Симоны гудела, словно наводнённая роем жужжащих пчёл. Её знобило от волнения, но она старалась держать себя в руках и искренне надеялась, что никто не заметит дрожи в коленях и кистях рук. Впрочем, Борису Антоновичу и маме, вероятно, было совсем не до этого – они, также сидя напротив, вели беседу «глаза в глаза», перескакивая с одной темы на другую, а Макс, насколько Симоне было видно периферическим зрением, уткнулся в экран смартфона. Его коротко стриженные чёрные волосы отливали синевой. Голубых, почти что аквамариновых глаз не было видно, но Симона и так знала их наизусть. Она не раз там тонула, слушая его ответы в аудитории, а сейчас, познакомившись с его отцом, понимала, от кого он их унаследовал.

Подаренные цветы стояли в середине стола в вазах и распространяли приятный аромат. Если бы кто-то мог разглядеть происходящее в окно десятого этажа, он увидел бы идеальную семью, собравшуюся за ужином. В реальности же напряжение вокруг царило такое, что ножом нужно было резать не стейк, а его. Симона, всё же набравшаяся смелости и решившая посмотреть на Макса, не отрывавшегося от телефона и не притронувшегося к еде, уже начала было поднимать голову, как вдруг звук автомобильного гудка острым лезвием рассёк комнату. Окно кухни выходило во двор, и форточка была приоткрыта, дабы выровнять комнатную температуру, подскочившую из-за работавших плиты и духовки, а потому звук слышался довольно отчётливо. От неожиданности Симона вздрогнула и задела рукой стакан с соком, который едва не опрокинулся на Бориса Антоновича.

– За мной друзья приехали, – не менее резко, вставая из-за стола и направляясь к выходу, бросил Макс.

– Хотя бы попрощайся, – приподнимаясь вслед за ним, сказал Борис Антонович.

– До свидания, – бросил парень, уже натянув ботинки и щёлкнув дверным замком, не удосужившись даже повернуть голову.

Симона изумлённо смотрела на происходящее действо, а когда мама закрыла за отчалившим гостем дверь, почему-то выдохнула с облегчением.

– Прошу прощения, – виновато улыбаясь и отпивая небольшой глоток красного вина, сказал Борис Антонович. – Молодость, горячая кровь… – и он сделал абстрактный жест рукой, мол, все через это проходим.

Глава 6

Стейк и картофельное пюре, лежащие перед Максом на тарелке, выглядели до того аппетитно, пахли столь соблазнительно, и парень, давший себе обещание ничего не есть во вражеском логове, чувствовал, что вот-вот сорвётся. Чтобы хоть немного отвлечься от манящей еды, он перевёл взгляд на сидящую напротив девушку. Она бесила его одним лишь тем фактом, что состояла в кровном родстве с разлучницей, вытеснившей мать из жизни отца. Но сейчас, когда он смотрел на неё, по его телу разливался какой-то непонятный жар, концентрировавшийся по большей степени внизу живота. И пусть его это злило, Макс не мог перестать украдкой разглядывать Симону. Задерживаясь взглядом на весьма недурной груди, слегка выглядывающей из выреза бордовой блузки, на лице и волосах. Кстати говоря, её лицо сейчас казалось смутно знакомым. С уверенностью утверждать, что он видел девушку раньше, Макс бы не решился. К тому же взгляд её был так низко опущен и сосредоточен на содержимом тарелки, что он не мог толком разглядеть черт.

«Да наплевать», – одёрнул он себя, вытаскивая из кармана мобильник, якобы забытый в машине. Раз план «А» не сработал, пора переходить к плану «Б». Он открыл чат со своим лучшим другом Валерой и настрочил сообщение: «Привет. Можешь заехать за мной? Батя совсем спятил, выручай». Следом он отправил адрес, по которому следовало приехать. Валера был в сети 23 минуты назад, и Макс успел сникнуть, подумав, что друг нескоро увидит его крик о помощи. Однако индикатор активности рядом с именем вдруг сменился зелёным, замигал. Сообщения тут же отметились прочитанными, и появилась надпись: «Валера печатает…». «Сейчас, только из душа вышел. Переоденусь и заеду», – пришёл воодушевляющий ответ. «Осталось чуть-чуть подождать», – ликуя про себя, подумал Макс. Полистав снимки соблазнительных девиц в бикини и почитав пару «ровных пацанских постов», Макс наконец услышал знакомый сигнал, исходивший не иначе, как из машины друга.

– За мной друзья приехали, – подскакивая на ноги и как-то машинально бросая взгляд на Симону – кажется, так ему представили дочь Марины Сергеевны – он вновь ощутил резкий жар. И на этот раз готов был поклясться, что уже видел девушку раньше.

– Куда направимся? – бодро спросил Валера, как только Макс закрыл за собой дверь пассажирского сиденья.

– В «макдак», – не задумываясь, бросил тот, слушая, как живот в очередной раз принялся урчать. Отец специально не разрешил ему есть после возвращения из универа, суля вкусный ужин в обществе своей ненаглядной Марины Сергеевны.

Валера, видя, что друг не в лучшем настроении и, судя по урчанию, зверски голоден, с вопросами лезть не стал, а просто ударил по газам, выруливая из двора жилого дома.

9 апреля, пятница

Глава 7

«Основные особенности готического архитектурного стиля», – сбиваясь с дыхания и силясь наконец сглотнуть комок, вставший в горле, прочитала Симона название своего реферата. Стоя перед всей группой и рассказывая доклады, рефераты и сообщения, она всегда чертовски нервничала: не привыкла к такому вниманию. Ей становилось нехорошо от осознания, что все на неё смотрят. Однако сегодня было иначе. Сердце металось от одной стенки рёбер к другой. Казалось, его стук слышно даже на дальних рядах. Ступни и ладони покалывало, голос срывался, мысли путались. А виной всему был один единственный слушатель, смотревший на неё с предпоследнего ряда. Выйдя отвечать, она сразу поймала его взгляд, на этот раз, без всякого сомнения, Макс её узнал. Раны, оставленные шипами подаренной им розы, вдруг тоже болезненно заныли. Кое-как совладав с волнением и выровняв темп голоса, девушка продолжала свой рассказ, перелистывая реферат, показывая образцы строений. Она всегда готовилась на совесть и старалась рассказывать по памяти, а не читать. Из-за волнения и неуверенности это не удавалось так, как ей бы хотелось, глаза сами собой ныряли в спасительный текст, хотя Симона и без него хорошо ориентировалась в материале.

Сегодня всё пошло по-другому. Рот говорил сам собой, совершенно не отвлекаясь на текст. Мысли вообще будто существовали отдельно от тела. Рассказывая о времени возникновения главных памятников стиля, она то и дело косилась на Макса, проверяя, смотрит ли он. Он смотрел, смотрел не мигая, прямо на неё. На последнем ряду было плохо видно, но ей казалось, что парень улыбается. Может, после лекции он с ней заговорит? От этой мысли в животе зашевелилось что-то тёплое и пушистое.

Завершив доклад, она подошла к преподавателю, невысокой пожилой женщине с седеющими каштановыми волосами в слегка растянутом бежевом свитере. Яна Васильевна ободряюще посмотрела на неё и взяла первый лист реферата, чтобы поставить дату и подпись. Возвращая листок Симоне, она посмотрела на аудиторию и негромким, но уверенным голосом продекламировала:

– Напоминаю, к зачёту все должны ответить заданные темы и предоставить вот такие листы с моей подписью для допуска к экзамену. У кого не будет хотя бы одного листа, даже если сам реферат вы отвечали, отправитесь на пересдачу.

Симона уже направлялась к своему месту и решила построить маршрут между третьим и четвёртым рядами парт так, чтобы пройти мимо Макса. Она думала, возможно, он скажет ей что-нибудь или ещё как-то отреагирует. Доставая двадцатилистовый реферат из файла на ходу, чтобы аккуратно уложить туда первый лист, являвшийся допуском к экзамену, она уже поравнялась с рядом Макса – тот сидел на соседнем от прохода месте – как вдруг ноги Симоны потеряли былое равновесие. Они обо что-то споткнулись, и груда миниатюрных, но неуклюжих костей рухнула между рядами. По кабинету прокатился гул смешка. Листы реферата, не скреплённые более файлом, разлетелись по полу. Симона, поднимаясь на колени, принялась судорожно собирать их, ища глазами главный лист с подписью, как вдруг услышала тихий оклик.

Она повернула голову и увидела Макса, перегнувшегося через стул и выглядывавшего из-за спины соседа. В руках тот держал первую страницу реферата. Парень мило улыбнулся и протянул листок Симоне. Девушка, сама того не замечая, тоже расплылась в улыбке и, всё так же стоя на коленках, потянулась за ним. Уже почти достала, как вдруг Макс хищно сверкнул глазами и, отдёрнув бумагу, выплюнул на последнюю огромную синюю жвачку, а затем смял и лёгким движением закинул белый комок в урну у выхода. Симона смотрела на парня, бестолково моргая и не понимая, что это сейчас такое было, как вдруг всё тот же тихий, но уверенный голос Яны Васильевны окликнул её из глубины аудитории:

– Рускова, с вами всё в порядке?

Услышав свою фамилию, Симона встрепенулась, сгребла в охапку оставшиеся листы и почти бегом, молясь больше нигде не споткнуться, добралась до своего места.

Глава 8

Глядя на проплывающие мимо дома и машины в окно пассажирского сиденья автомобиля Валеры, который всегда заезжал за ним, чтобы ехать на учёбу, Макс всё никак не мог понять, откуда знает Симону, дочь Марины Сергеевны.

– Ты чего завис? – притормаживая на светофоре и трогая друга за плечо, сказал Валера.