Поджигатель

Он был сильным и отчаянным. Я не гнушался грязных методов боя и все-таки почти сразу понял, что мое дело дрянь. После пары ударов по голове, от которых у меня зазвенело в ушах, а из глаз посыпались искры, я ткнул большим пальцем ему в глаз, а потом со всей силой надавил предплечьем на его горло. Мне казалось, что я победил, но в следующую секунду он впился зубами в мою руку. Наконец сзади послышался долгожданный звук раскрываемой телескопической дубинки, сопровождаемый хриплым дыханием. Но не успел я обрадоваться, как тут же почувствовал обжигающую боль в ноге.

— Твою мать, Сэм, не меня! Бей его!

Второй удар Сэма оказался более точным, и когда к нам подбежали два постовых офицера, мой противник вынужден был признать поражение. Его уложили лицом вниз. Полицейский, мощный здоровяк, уселся на него сверху и сковал руки наручниками за спиной. Я откатился назад и пару секунд лежал на спине, пытаясь отдышаться и закрыв глаза от дождя. Самая серьезная травма уже давала о себе знать. Я резко сел. Если мне плохо, то Мэйв наверняка еще хуже. Я совсем забыл про нее в пылу драки! Теперь же все мои мысли были только о ней.

Прошло не больше двух минут с тех пор, как подняли тревогу, а на место происшествия уже подъехали две бригады «скорой помощи». Один медик осматривал девушку-офицера, сидя на корточках и разговаривая с пострадавшей. Трое других столпились вокруг Мэйв, которая лежала на земле и не двигалась. На их перчатках виднелись кровавые пятна. Под ее головой растекалась темная лужица. За спинами я не видел лица Мэйв и не мог понять, насколько сильны ее повреждения. Но пока медики с ней занимались, она лежала неподвижно. Только тут до меня дошло, что она до сих пор не издала ни единого звука. О Боже! Я судорожно сглотнул, во рту вдруг пересохло. Если у нее серьезная травма…

Мэйв положили на носилки. Забыв о подозреваемом, я встал и пошел к ней, но мне преградила путь низкорослая коренастая фельдшерица. Вид у пожилой дамы был самый решительный.

— Позвольте, — сказал я после третьей неудачной попытки ее обойти. — Я хочу посмотреть на свою коллегу.

— Вы посмотрите на нее в больнице — после того как вас подлечат. У вас будет достаточно времени.

— Но я не собираюсь ехать в больницу. — Я вытягивал шею, заглядывая ей за плечо. Санитары уже укладывали носилки в машину «скорой помощи».

— Вы должны туда поехать. У вас сильно рассечена бровь, рану надо зашить. Да мало ли что еще! — Она неодобрительно зацокала языком. — Что вы с собой сделали?

Взглянув туда, куда она показывала, я увидел, что по моим пальцам стекает кровь. Я согнул их и скривился от боли, пронзившей руку.

— Пустяки!

— Даже не думайте возражать! Дайте, я хотя бы вас осмотрю.

— Послушайте, я обещаю, что поеду в больницу и покажусь врачу. Только скажите, куда повезли Мэйв, и я отправлюсь туда же.

Машина «скорой помощи» тронулась к воротам; на крыше крутилась синяя мигалка.

— Это ваша коллега? — Фельдшерица прищурилась. — Ладно, сейчас спрошу. Но вы обязательно поедете в больницу — вы обещали!

— Слово скаута, — кивнул я, подняв три пальца вверх.

— Вы никогда не были скаутом. — Женщина отошла, покачивая головой.

Что ж, она не ошиблась. Но я бы выполнил обещание, если бы не Джадд, который возник через две секунды, с безумным взором и дрожащий от волнения.

— Где он?

— Кто? А! — Я почти забыл про преступника. — Вон там.

— Ты его обыскал? Проверил документы? Пробил его по базе?

— Я был занят, — мягко ответил я. — Может, кто-то другой успел это сделать.

— Его хотя бы предупредили о его праве на молчание?

Я молчал.

— Господи, ну почему все приходится делать самому? Пошли со мной! — бормотал Джадд.

«Зачем? Тебе обязательно нужно, чтобы кто-то держал тебя за ручку?» — подумал я, но вслух не сказал, прекрасно зная, что Джадд никогда не простит мне язвительного замечания, даже в лучший день его жалкой карьеры.

Теперь подозреваемый стоял с опущенной головой между двумя полицейскими. Офицеры держали его руки слегка приподнятыми, и ему приходилось нагибаться вперед, чтобы снять давление с плеч. Когда больно, поневоле становишься податливым.

Мы подошли ближе, и я увидел, что он дрожит. На улице было холодно, но дождь немного утих. Тут парень на секунду поднял глаза, оторвав взгляд от земли, и я понял, что он гораздо моложе, чем предполагал психолог, составляя личностный профиль убийцы. А еще он смертельно напуган.

Джадд с важным видом протиснулся вперед.

— Кто произвел задержание?

Тишина. Я поморщился. Видимо, они ждали, что я улажу все формальности, а мне это даже не пришло в голову! Такая роль вовсе не казалась мне почетной, хоть я и был первым офицером, который его схватил. Однако пришлось сделать шаг вперед.

— Кажется, я.

— Что значит «кажется»? — Инспектор резко развернулся. — Хочешь сказать, ты его не арестовывал? Его вообще никто не арестовывал?

Я пожал плечами, и это движение отдалось болью в руке.

— Возможно, они его арестовали. Как уже сказал, я был занят.

— Сделай это сейчас, и по всем правилам, — процедил Джадд сквозь зубы.

Я никогда не видел, чтобы кто-то в реальной жизни производил задержание преступника «по всем правилам». Но с инспектором и не тому научишься!

— Почему бы тебе не сделать это самому, Том? — раздался сзади низкий голос суперинтенданта. — Думаю, это будет вполне уместно. Ты не возражаешь, Роб?

— Нисколько.

Годли хлопнул меня по плечу, и мне удалось не дернуться от боли.

— Молодец! Том, он в твоем полном распоряжении. Действуй.

Я не сомневался, что Джадд соблюдет все инструкции. Этот тип кайфовал от бумажной работы.

Мне здесь больше нечего делать, рассудил я и пошел прочь. Пожилая фельдшерица, завидев меня, крикнула:

— Больница Святого Луки!

Я поднял большие пальцы вверх, и она нахмурилась.

— Обязательно поезжайте!