Пограничник

– Это всё?

– Ещё он принимает лёгкие наркотики. Бывает довольно жесток. Алчен, циничен. Качества, за которые нельзя ругать в нашем Мире.

– Это уж точно. Знаете, я тоже наводил об Ахромееве справки и кое-что узнал.

– Что же? – Сэнсэй многозначительно улыбнулся.

– Виктор и его сестра… Всё, что о них говорят, правда?

– Да.

– Как же так получилось? Виктор – сын потомственного военного, сам боевой офицер, защитник Колонии. И тут такое.

– Матери Виктора не стало, когда ему не было и двух месяцев. Отец умер, когда Виктору едва исполнилось шестнадцать, а Лике семнадцать. Лика и Виктор остались одни, им было очень тяжело. И вот как вышло. Я тоже не смог их поддержать и направить.

– Всем в нашем Мире тяжело было. Особенно в самом начале, после Прорыва, но это же не повод для инцеста.

– Я их не оправдываю и не осуждаю. Говорю, как всё было. В один момент Лика и Виктор остались совсем одни, без поддержки. Да и, когда росли, редко видели своего отца. Сами понимаете: постоянные рейды и задания. Вот Лика и Виктор оказались самыми близкими друг другу людьми во всём Мире. Со временем эта связанность переросла в более глубокое чувство. А главный толчок случился, когда они совсем осиротели.

– Я, Ярослав, тоже ни к кому в постель лезть не хочу. Мне как-то всё равно, чем занимаются люди, если они другим не мешают. Все мы грешны, всем нам есть за что перед Богом отвечать. И какой грех тяжелее, я не берусь судить, – Андрей задумчиво покрутил на большом пальце кольцо, смахивавшее на обручальное, и продолжил: – Так вот о чём я… Виктору можно доверять, он действительно надёжный человек?

– Безусловно, и он не раз это доказывал. Вы знаете, что они с сестрой больше не вместе. Представьте, чего стоил ему такой выбор?

– Да уж. Необычная, прямо скажем, история. Ну теперь о главном, зачем я вас сюда позвал.

Андрей прижал два пальца к губам, будто в них была сигарета.

– Ах ты, зараза! Двадцать лет как курить бросил, а жест до сих пор остался. Ну так вот. У меня тоже, как вы видели, сын есть. Кирилл. Восемнадцать лет – ума нет. Вот, кстати, ещё одна привычка: я стал рассуждать о возрасте в критериях нашего Мира. На Внешней Земле в восемнадцать лет парень спокойно может быть полным раздолбаем.

– Ну уж, в восемнадцать лет юноши на Внешней Земле в армию идут.

– Вот именно, только идут. И там из них два года дурь выбивают, чтобы они к концу срока что-то из себя представляли. Это если старшина хороший. А так бывает: отслужил, а толку ноль, зато апломбу – Рембо курит в углу. Армия прежде всего должна работать над мозгами призывников, готовить из них воинов, укреплять дух. В армии должны служить только те, кто готов без колебаний умереть за Родину. Причём такими должны быть все – от рядового до генерала. Быть готовыми умереть и выполнить боевую задачу.

– Долг воина – умереть. Долг солдата – выполнить поставленную задачу, – добавил Сэнсэй.

– Именно. Это путь тех, кто избрал своей стезёю защиту Родины. Но кто из политиков позволит создать такую армию… на Внешней Земле.

Атаман и Сэнсэй многозначительно переглянулись.

– Но я опять отвлёкся, – сказал Андрей. – Насчёт вашего завтрашнего похода. Я отправлю с вами десять рейтар. Среди них будет Кирилл. Он сам об этом попросил, да и нет никого, кто знал бы те места лучше. Кирилл – мой единственный сын. Я не знаю, встретите ли вы опасность там, куда отправляетесь, но обещайте, как самый сильный из зелёных, что не допустите, чтобы с моим сыном что-нибудь случилось.

– Полной гарантии дать не могу, как вы понимаете. Но обещаю, что сделаю всё возможное, чтобы уберечь вашего сына от возможной опасности.

– Это я и хотел услышать. Удачного вам похода.

Андрей протянул на прощание Сэнсэю руку.

11. Рейтары

Протяжное коровье мычание заменило мне будильник. Я выглянул из юрты: огромное стадо коров выгоняли из вагенбурга, их всё-таки держали внутри круга повозок, а может, пригнали, чтобы подоить. В воздухе пахло свежей травой, молоком, а ещё навозом и мочой.

Солнце только вставало. Аюну в юрте я не обнаружил и испытал небольшое разочарование. Я бы с ней ещё пошалил, впрочем, и её отсутствие тоже переживу. Надо только аккуратно узнать, известно ли группе о моих ночных приключениях. Если да, то строго-настрого предупредить, чтобы Лене не проболтались.

Я привёл себя в порядок и пошёл к остальным. Их также разместили в отдельных юртах неподалёку от моей. Правда, Игла и Викинг наверняка спали вместе. Мои разведчики, по большей части, уже проснулись. Вова и Рикки о чём-то разговаривали, Гаврик задумчиво смотрел на солнце, а Загорный пристально изучал свой дробовик. Последствий недавнего пира никто не ощущал. Хм… а может, всем им прислали по девушке, причём каждая сказала разведчику, что он великий воин, она хочет зачать от него ребёнка и так далее? Танцовщиц ведь тоже было семь. Правда, как быть с Ингой? Хотя, я думаю, она не отказалась бы от ещё одного парного танца, да и Коля тоже.

Ага, вот как раз и Викинг с Иглой идут обнявшись.

– Группа, смир-рно, – задорно сказал я и, не дожидаясь выполнения команды: – Айда к воротам в поход отправляться.

Сэнсэя я дожидаться не стал. Он не потеряется.

У ворот вагенбурга, во-первых, я понял, что оказался прав – Сэнсэй был уже там, а во-вторых, меня ждала там неприятная новость. Ехать предстояло на лошадях.

Нет, я понимал, что степь слишком обширна для человека, но ехать на лошади не горел желанием.

Ездить верхом я умел. Другое дело, что мне гораздо привычнее было передвигаться на своих двоих или на броне. Большую часть лошадей нашей Колонии составляли местные породы, облагороженные жеребцами с Внешней Земли. В итоге получалась тягловая скотина, некрупная, но выносливая. Такая под седло не очень годилась, но к большему селекционеры и не стремились, потому как по буеракам Западных лесов да по топям Северных болот особо не поскачешь. Половину Колонии Зелёного Города занимали леса и торфяные болота, другую половину – степь с редкими рощами, по которой тоже обычно передвигались либо бегом, либо на подводах, бэтээрах или самодельных монстрах вроде джипа Голубева.

А вот на Юге лошадей выводили красивых и крупных, хоть тоже скрещённых с коренными лошадёнками Мира.

Я поздоровался с Сэнсэем и остальными. Тут уже были Андрей, Уйгур, Кирилл и ещё пяток смутно знакомых командиров партизан. Все в неизменных кожаных куртках с металлическими заклёпками. Неподалёку переминались Вовчик, православный священник, бонза и ещё с пару десятков местных ротозеев или чиновников.

Чуть поодаль, уже за воротами вагенбурга, стоял десяток рейтар. Так партизаны называют конных стрелков – свои самые боеспособные подразделения. Аналог наших разведчиков. Бойцы стояли на земле ровным строем, держа под уздцы коней. Одеты они были в те же примелькавшиеся куртки. Как я понял, это местный тип брони. На ткань изнутри крепились металлические пластины, а снаружи оставались видны только заклёпки. Такая броня меньше нагревалась на солнце, что в степи было немаловажно. Я-то, к примеру, на свой панцирь всегда маскхалат накидывал.

Кирилл меня радостно поприветствовал:

– Здравствуй, о великий победитель Демонов.

– Привет, Кирилл, не знаю твоё прозвище, но уверен, оно не менее грозное.

– Я вот беспокоюсь, удобно ли тебе будет с нами на коне ехать?

– Беспокоиться тебе надо за своё подразделение и за то, чтобы точно к месту нас проводить. Остальное не в твоей компетенции, – ответил я и добавил улыбку: шутка, мол.

Кирилл криво оскалился, явно ожидая посмотреть, как я в действительности буду держаться в седле.