Погром в тылу врага

– То есть ты считаешь это малосущественным?

– Не задумывался, – честно признался Олег.

– Ох, подсказывает мне мое чувствительное сердце… – сокрушенно вздохнул Максим и разъединился.

Автобус тащился с черепашьей скоростью по хорошей асфальтовой дороге. Имелось время на раздумья. Разумно ли доверять в подобных ситуациях работникам спецслужб? Пресловутая национальная (или какая там – государственная?) безопасность не имеет ничего общего с совестью и порядочностью ее стражей и ужасно далека от народа. Отдельные представители последнего во имя этой самой безопасности приносятся в жертву легко и непринужденно. И что обычно принято считать под национальной безопасностью? Спокойный сон представителей высших кланов?

Над кабиной водителя висел компактный телевизор. Он что-то приглушенно бубнил. Слова не прослушивались, под боком храпел пролетарий, да и что бы он понял в незнакомом языке? Рекламировались товары народного потребления, лучезарно улыбались кандидаты в депутаты местных органов законодательной власти. Сосредоточенно пыхтел в микрофон чиновник с хитроватым блеском в глазах – видимо, о предоставлении коррупционных услуг. Потом пошли местные новости. У диктора было каменное лицо и сдвинутые брови. Стартовал сюжет – знакомый парк, но уже при свете дня, разоренный вандалами монумент героическим защитникам маленькой страны от «еврейско-татарского» нашествия. Камера оператора смаковала подробности – разбитый вдребезги пьедестал, комья вывернутой земли, поваленную стелу. Потрясенные взоры собравшихся аборигенов, сжатые кулаки оскорбленного ветерана. Полицейский инспектор бодро рапортовал о ходе расследования. За спиной у Олега кто-то засмеялся. Но смех перекрыли возмущенные голоса – среди пассажиров присутствовали и морально пострадавшие. «Моя работа», – не без гордости подумал Олег.

«Туристическая» поездка по восточным районам Латвии начинала утомлять. Городок Такспилс оказался чем-то серым, заунывным. И даже обшарпанный католический храм в сотне метров от конечной остановки не тянул на достопримечательность. Поверхностные знания подсказывали, что он находится в местности, населенной преимущественно латгальцами и поляками. Одним из явных плюсов этой территории было отсутствие полиции. Но расслабляться не стоило – Такспилс был последним относительно крупным поселением в непосредственной близости от объекта «Курдигас». Деревушками Догне и Арсне, судя по всему, можно было пренебречь. Что-то подсказывало, что в Такспилсе хватает наблюдателей и осведомителей. До Догне от Такспилса бегали маршрутки – впрочем, ввиду незначительного количества пассажиров, они это делали нечасто. Он мог бы пройтись пешком, но не хотелось мерцать одиноким перстом на дороге. Есть цивилизация, нужно пользоваться ее благами. Он забрался в маршрутное такси, в надписи на котором присутствовало слово «Догне», и просидел в ней насупленным филином, пока подтягивались желающие совершить пятикилометровое путешествие. По мере приближения к «черной точке» он отмечал, что признаки цивилизации размываются, природа делается глуше. Леса уже вплотную подступали к дороге. Непролазные ельники чередовались с относительно проходимыми осинниками, временами мелькали липовые и дубовые рощицы. Деревушка Догне, как ни странно, оказалась довольно крупной, здесь имелись двухэтажные кирпичные дома, асфальтовые проезды и некое подобие супермаркета. Он с беспокойством проводил глазами полицейскую машину, следующую в восточном направлении, – эти черти, как всегда, не вовремя…

Но не только слово «Полиция» вызывало беспокойство. Было что-то еще. Он знал наверняка – за ним не следят, и все же что-то внушало тревогу. Он двигался по дощатому тротуару, мимо гламурных кукольных домиков, завуалированных садовыми деревьями, мимо обычных бетонных и деревянных заборов. Полицейская машина, проехавшая чуть ранее по этой дороге, абсолютно не внушала доверия. Из-за заборов на него с подозрением косились аборигены, лаяли собаки. Не очень трезвый гражданин в пиджаке и кепке, идущий навстречу, порывался что-то сказать, но пока подыскивал нужные слова, «прохожий» растворился за углом.

На восточной окраине деревни он зашел в семейный магазин самообслуживания, где правила бал улыбчивая дородная тетушка с фантастическими габаритами. Глядя на нее, сразу вспомнилась расхожая поговорка: «Красна изба углами, а хозяйка – буферами». Он взял с полки плетеное лукошко для грибов, поставил в него для отвода глаз пакет кефира, бросил палку колбасы, названной почему-то «Советской» (явно кто-то недоглядел) и, прихрамывая, потащился к кассе. Каково же было его изумление, когда он обнаружил перед собой в короткой очереди то самое кричащее женское недоразумение с рыже-зелеными волосами. Сердце болезненно сжалось. Она и здесь выступала нарушительницей спокойствия. Бедные родители. Похоже, она жила в этой части деревни – выставила перед кассой до краев наполненную корзинку с продуктами, венчаемую кошачьим кормом, и трещала, как израильский пистолет-пулемет системы «узи». Несуразная, угловатая, в короткой курточке и голубых колготках, между которыми проглядывала узкая полоска юбки. На человека, пристроившегося сзади, она внимания не обращала. Паренек, отобравший у нее смартфон, исчез. Единственным слушателем (не считая кассирши), являлась миловидная девушка с большими глазами – та, что сидела рядом с ней в автобусе. Она казалась постарше своей спутницы – возможно, ей было двадцать с небольшим. Болтовня подружки девушку утомила, но она мирилась с ней, как с неизбежным злом. Вымученно улыбалась, кивала. Потом перехватила взгляд мужчины с кефиром, имеющего скорбный лик, и тень задумчивости улеглась на лицо. Этого мужчину она уже где-то видела. Подружка затрясла ее за рукав, требуя внимания. Олег понятливо улыбнулся, покосившись на рыжую. Девушка тоже улыбнулась – символически, мол, вы правы, мужчина, такой уж крест…

Он еле дождался, пока дородная мадам пробьет пакеты и упаковки и девчушки скроются за дверью. Симпатяшка при этом бросила беглый взгляд через плечо. Олег, помимо облегчения, испытал какую-то странную досаду. В принципе, он мог бы потерпеть еще этот треск… Хозяйка с пышной грудью вычистила пальцем звон из уха и с любопытством воззрилась на очередного покупателя – мол, кто такой, почему не знаю…

Выйдя из магазина, он бодро зашагал к околице и через минуту вышел из деревни. Украдкой покосился по сторонам и нырнул в лес. Переодевался за кустами, как новобранец, – вывернуть рюкзак, цивильную одежду в котомку, натянуть штормовку, штаны из плащевки, шляпу с вывернутыми полями, парик можно не надевать… Он обстругал увесистую палку, повесил на нее плетеное лукошко, взвалил все это на плечо. И хмуро уставился на семейство симпатичных лисичек, выглядывающих из-под жухлой травы. Посмотрел чуть влево, вправо – мать святая, да они везде. Раздолье! Желтоватые характерные пятнышки были разбросаны по всей поляне. Ну, уж нет, не за этим он сюда явился… Тяжело вздохнув, он сел на корточки, придвинул к себе корзинку и начал бегло резать грибы. Главное, не увлечься, хапнуть еще немного – и бегом на дорогу…

Последний населенный пункт – деревушка Арсне – была каким-то недоразумением на восемь дворов. Но транспорт сюда ходил – вследствие обширной складской территории на восточной околице. Он не стал соваться в деревню – наблюдал из-за пригорка на опушке, как ползет по галечной дороге приземистая фура, въезжает во двор через распахнутые железные ворота. «Неплохо, между прочим, придумано, – оценил Олег, – любые перемещения американских «грузов» через описанные населенные пункты можно выдать за поездку к складам. Ну, подумаешь, от складов еще несколько километров…»

Судя по надписям на грузовиках, они принадлежали продуктовым организациям. Закрылись ворота, тишина установилась в округе. Олег попятился в лес, припустил параллельно дороге. И чуть не кувыркнулся в глубокий овраг, разверзшийся под ногами. Местечко оказалось коварным, он ухватился за ветку, удержался. Лукошко сорвалось с палки, запрыгало с крутого косогора, разлетались симпатичные лисички. Ругая себя нехорошими словами, он отправился влево, вдоль кромки оврага, разгребая сапогами рослую траву – пришлось выбраться на дорогу, поскольку овраг сглаживался лишь у самого водостока. Вдоль противоположной обочины тянулся забор из рифленого металла – складские строения еще не кончились. Олег решился выбраться на дорогу, в окрестностях не было ни одной живой души. В этой глухомани он точно все ноги переломает… Капитан зашагал по раскатанной грунтовке. Дорога круто забирала влево, складская территория обрывалась. Осторожность пока была при нем – вместо того чтобы во всей красе свернуть за угол, он притормозил, высунулся из-за щуплого деревца, растущего на углу…

И резко подался обратно, утер горячий пот, брызнувший со лба. Ну и ну… перевел дыхание и снова посмотрел. За поворотом, в пятнадцати метрах от угла, стоял полицейский седан с эмблемой «Пежо» на капоте, а подле него красовались трое в форме. Они вели себя вполне естественно. И уезжать в обозримом будущем, похоже, не собирались. Один, широко расставив ноги, справлял в отдалении естественную надобность. Другой пошучивал над ним, третий ковырялся в ухе. В салоне сработала рация. Тот, что был поближе, – светловолосый, какой-то плосколицый, с недоразвитым носом – вразвалку подошел к машине, отцепил переговорное устройство. Ситуация оставалась штатной – собеседники обменялись спокойными фразами, страж порядка пристроил рацию на место, широко зевнул. Имелся повод для анализа. Ведь именно эту полицейскую машину он видел в Догне. Вот служба у парней – приехали, стоят, тянут лямку. В тех местах, где люди не живут. Что-то почувствовали американские коллеги? Вряд ли. Повышен уровень возможной угрозы? Шум двухдневной давности, рейд российского десанта по «тылам» дружественной американцам республики. Опять же подвешенная ситуация из-за российского рядового, по недоразумению оказавшегося в тюрьме. Возможны другие причины – например, предстоящая доставка новых заключенных. Элементарное усиление мер безопасности. При этом парням в «Пежо» вовсе не обязательно знать, что происходит на объекте «Курдигас» и есть ли вообще такой объект. Им приказало патрулировать местность непосредственное начальство. Начальству – боссы рангом повыше. Боссам – люди в высоких кабинетах, посвященные в дела своих заокеанских хозяев…

Возникало смутное ощущение, что пробраться на объект будет непросто. Олег попятился, отбежал, форсировал проезжую часть и снова углубился в лес. Эксперимент провалился, волей-неволей приходилось перемещаться лесом. Он миновал еловой чащей опасное место и вскоре основательно взмок, перелезая через груды бурелома. Отдохнул на крохотной полянке – подкрепился колбасой и кефиром. А потом лежал на хвойной подстилке, меланхолично наблюдая, как по небу плывет клин журавлей. Зрелище завораживало – и ничего страшного, что журавлиный клин является одним из символов Латвии и даже изображен на латвийских паспортах…

Он решил двигаться дальше и очень удивился, когда опять повстречался с дорогой. Грунтовка не желала его отпускать, делая замысловатые загибы. Олег пожал плечами, подтянул рюкзак и снова отправился по проезжей части. Но не прошло и минуты, как по спине побежали мурашки. Чертова акустика в этом лесу! Тренированное ухо уловило бы звук гораздо раньше, кабы не «глухие» зоны за скоплениями деревьев. За спиной гудел мотор, капитана Веренеева догоняла машина. Бросаться в чащу было поздно – он бы ушел, но выдал бы себя с головой. Он продолжал идти с той же скоростью, словно ничего не было. Только сместился к обочине, напрягся, приготовился к сюрпризам. Машина уже догоняла, уже почти поравнялась. Он покосился через плечо – вполне естественное движение для человека, которого обгоняет машина. Отметил характерную расцветку, мигалку на крыше. Это был тот самый полицейский «Пежо». Волноваться поздно, действовать надо. Впрочем, могло и обойтись – лес, как известно, место общественное, нет таких законов, чтобы не гулять по лесу.