Погром в тылу врага

Десантники ползли вдоль ограждения, вскоре перебрались на южную часть сопки. Ноги вязли в рытвинах и трещинах. Ограждение давало загиб, спускалось на восточный склон, пропадая за кустами. Сгущались сумерки, но бледная видимость сохранялась. Офицеры залегли за массивным выступом, с которого лохматыми космами свешивалась трава. В этом месте была единственная точка на безопасном удалении от сетки, откуда просматривались и южный склон, и часть восточного. Справа, под ногами, ленточка дороги прижималась к подножию горы. Чтобы что-то увидеть на восточном спуске, приходилось вытягивать шею. Олег рискнул – двое страховали за ноги, а он вцепился в углубление в скале, подтянулся, прижимаясь к холодной, практически отвесной стене. Долго находиться в таком положении было невозможно. Да и незачем. Объект, вернее часть объекта, находился под ногами. В туманных далях было видно, как дорога входит в поворот, упирается в бетонный забор и двустворчатые ворота. Далее был пустырь, навес, под которым выделялись в полумраке несколько автомобилей. Пустырь буквой «П» замыкали приземистые строения – просматривалась только часть их. Основные постройки объекта, имевшего когда-то отношение к министерству обороны, видимо, карабкались по склону или были встроены в холм. На пустыре недалеко от ворот колыхались смазанные тени. Блеснул огонек сигареты. В одном из строений горел приглушенный свет. Что-то шевелилось возле ворот – там было подобие караульной будки. С восточной стороны к объекту подступал лес. Другой дороги здесь, похоже, не было. А та, что изгибалась под холмом, упиралась в ворота и на этом обрывалась. «За каким дьяволом латвийскому оборонному ведомству понадобился в девяностые замаскированный командный пункт?» – невольно подумал Олег. Никакой маскировки уже не осталось, стояли конкретные здания, хорошо видимые с воздуха и земли. Возможно, выполняли рекомендации старших друзей по НАТО? Ведь вся латвийская армия – пять тысяч действующих военных и десять тысяч резервистов. Два пехотных батальона и батальон «Земессардзе» – добровольное военизированное формирование в структуре минобороны. Потешное войско. Десантно-штурмовой бригаде – на два часа работы…

– Объект имеется – это хорошо, – констатировал Олег, когда его перекантовали на ровное место. – Но сегодня в нем не день открытых дверей – это, соответственно, плохо. Выдвигаемся на исходную…

Они отступали к месту, где встретились с Максимом, а Олег лихорадочно работал извилинами. Попасть на объект несложно, но будет шум. Штурмовать в лоб, четырьмя десантниками, с тремя пистолетами – против дюжины морпехов и прочих заплечных дел мастеров? Полномасштабная боевая акция? Бред. Стрелять не стоит, трупы не нужны. Меньше всего на свете ему хотелось бы убивать американцев, к которым, если честно, не испытывал антипатии. Каждый делает свою работу, а в секретных тюрьмах ЦРУ, как ни крути, основной контингент заключенных – реальные террористы и их пособники. Да и убей таких – потом вони не оберешься на весь мир…

– Надеюсь, у тебя имеется план? – предположил Максим Болдин, когда они зарылись в мох на краю вершины. Секретный объект отсюда не просматривался, но из мглы выступала белесая ленточка дороги, извилистая Елцава и горбатая шишка моста. Все, что было дальше, съедала темень. «Интересно, пастух очнулся?» – почему-то подумал Олег. И с копами по-прежнему неясность. Пробуждение давно наступило, это понятно. Животрепещущий вопрос – поставлены ли в известность об инциденте боссы их боссов?

– У меня есть два плана, – ворчливо отозвался Олег. – Но оба нуждаются в осмыслении и корректировке. В общем, слушай мою команду, товарищи офицеры. Пороть горячку не будем. Соваться на объект до отбоя – глупо. Если объявят тревогу, или усилят меры безопасности по причине… хм… не будем показывать пальцем на виновника, – он покосился на смущенного Оленича, – то мы об этом узнаем. Если усилят эти самые меры, нас это не остановит. Идем на объект за два часа до рассвета. Не стоит городить огород, есть ворота, способные в любую минуту открыться – посредством этого «портала» мы и осуществим свою историческую миссию. Можно отдыхать. Оленич, как самый отличившийся, идешь на пост. Наблюдаешь за объектом, а вторым глазом – за дорогой. Заметишь что-то интересное, бежишь со всех ног. Через час я тебя сменю. Через два – меня сменит Крутасов. Ну, и так далее. Сон обязателен, товарищи офицеры. Не выспавшиеся вы мне на хрен не нужны.

Десантники стали зарываться в мох, обкладываться еловыми лапами – ночка ожидалась не тропическая. Оленич тут же принялся ворчать, что он сегодня не может, он устал на работе, у него ужасно болит голова – и с этим ворчанием удалился.

Все свершилось гораздо раньше. Олегу показалось, что он только уснул, а в следующее мгновение его уже тряс за плечо Оленич и так возбужденно дышал, словно сделал марш-бросок вокруг Гопки.

– Олег Петрович, товарищ капитан, командир, ептить твою…

– Ну что, неугомонный? – бурчал Олег, продирая глаза. – Только не говори, что уже час прошел…

– Час не прошел, товарищ капитан, прошло пятьдесят минут, – шептал Григорий. – Я мог бы, конечно, тебя и не будить, ведь десять минут – это целая вечность, можно трижды выспаться. Но посмотри, может быть, найдешь в этом что-то интересное…

Олег привстал. А ведь действительно занятно, черт возьми. С вершины холма прекрасно было видно, как лес прорезают фары приближающейся машины. Отблески света плясали по деревьям, мельтешили, мерцали. Пока еще машина была в лесном массиве – далеко за мостом, километрах в полутора от подножия Гопки. Приближалась она неспешно – водитель не мог разогнаться на петляющей лесной дороге. Олег напряженно всматривался. Это точно была одна машина, не колонна. А куда она могла направляться в этой местности, как не на секретный американский объект?!

Адреналин снова заиграл в крови капитана. Четкий план еще не сформировался, он собирался действовать наудачу. В ушах засвистело. Он уже не слушал, что бубнят подчиненные, сообразят, куда податься после его ухода. Лишь бы фонарями не вздумали светить. Веренеев подхватил свою котомку, забросил ее на спину и принялся спускаться, благо, выбрался из-за туч мерцающий лунный диск и озарил округу желтоватым светом. Олег хватался за корни, за тонкие стволы молодняка, скатывался вниз. Только бы не оступиться! По времени вроде получалось, он успевал добраться до дороги раньше, чем машина одолеет мостик. Но стоило поспешить. Заключительные метры он буквально прыгал, увертываясь от комьев сухой земли – товарищи, сообразив, что капитана не остановить, подались за ним и учинили осыпь. Он скатился с холма, побежал к дороге и уже не смотрел, что творится за спиной. Свет померк, такое ощущение, что транспортное средство провалилось в яму. Либо водитель выключил фары. Но нет, дорога на той стороне моста проходила через низину. Яркий свет едва не ослепил – машина вскарабкалась на мост. Через минуту она будет проезжать мимо, и капитан должен ее остановить! Олег вкатился в водосточную канаву – она оказалась глубже, чем представлялось, и была забита всевозможным древесным хламом. Он ползал на коленях, рыча от злости, выворачивал заплесневевшие коряги, сгнившие ветки, еловые ветви. Бурелома в округе предостаточно, но все не то. Капитан уже отчаивался, а автомобиль съехал с моста и, разгоняясь, осваивал поле. Водитель включил дальний свет. Округа озарилась ярким светом. Показались все трещины в грунте, островки чертополоха и подорожника, макушка инородного тела в канаве водостока… Очень вовремя Олег обратил внимание на тяжелую коряжину и стал выворачивать ее из трухлявых залежей. Взял ее наперевес, начал приподниматься. Возможно, водитель и узрел его в последний момент. Но остановка машины в ближайших планах не значилась. Напротив, она неслась на полной скорости. До машины оставалось метров пятнадцать, когда Олег швырнул толстую жердину поперек проезжей части и быстро присел.

Водитель не успел адекватно среагировать. Машина на полной скорости перекатилась через бревно, подпрыгнула. Из салона донесся испуганный вскрик. Препятствие осталось позади, машина завиляла. Водитель от неожиданности выпустил баранку, а когда вновь за нее схватился, было поздно исправлять положение. Солидный черный автомобиль, сделанный руками баварских автомобилестроителей, носился от обочины к обочине, пошел юзом, колеса зависли над водостоком. Последним усилием водитель сделал все возможное, чтобы машина не перевернулась. Мощный внедорожник съехал в канаву, ткнулся капотом в откос, его тряхнуло, задние колеса оторвались от земли, хлопнулись обратно…

«В хлам убитый, всюду мятый, но зато Х-пятый…» – блеснули в голове невесть откуда взявшиеся строки. Любоваться результатом было некогда. Олег уже выкатывался из канавы, мчался со всех ног к месту происшествия. Пассажиров в салоне, похоже, основательно укачало. Выбить дурь из их головы оказалось непросто. Но вполне по силам. Практически одновременно распахнулись три двери. Обе спереди и одна сзади – по правому борту. С водительского сиденья кто-то сполз, заковылял прочь, в «поля», сильно хромая и потирая отбитое плечо. Еще двое спрыгнули с подножек – ошеломленные, хорошо тряхнувшие внутренностями. Вроде в штатском, но кого они обманут? Один сунул руку во внутренний карман замшевой курточки, его и пришлось отработать первым. Олег подлетел, словно собрался нырнуть, уйти под корпус – и тот попался. Прыжок, сильный удар ладонью по уху. Противник тряхнул головой, забыл, что хотел достать из кармана, машинально схватил Олега за рукав, но капитан успел развернуться, ударить ребром ладони в шею, и тот повалился обратно в салон, издавая хриплые, не очень-то приятные звуки. А десантник уже уходил от удара второго пассажира. Рука у коллеги пострадавшего была тяжелая, но быстроты и точности ей не хватало. Импульс удара противник усилил толчком ноги, выбил из равновесия. Олег успел ударить ладонью в живот противника, пальцами вниз. Тот скорчился от острых колик, затем получил локтем по челюсти, финал…

Других в салоне не было. Два тела лежали в живописных позах. Третий, сильно прихрамывая, убегал по дороге. Еще немного, и уйдет за поворот, а там и свои.

– И чего мы там застыли в соблазнительных позах, товарищи офицеры? – злобно зашипел Олег. – Зрители, блин.

Коллеги опомнились. Крутасов вырвался вперед, а Оленич, пробегая мимо джипа, присвистнул:

– Ниче ты так, командир, отстрелялся…

Но Максим обошел их всех. Он догнал хромоногого, повалил, принялся выкручивать ему руку, но тот оказался скользким, как угорь, вывернулся, а когда Максим сцапал его за шиворот, извернулся, завертелись два тела.

– Он кусается, черт, как больно… – ахнул Болдин, отваливаясь от противника. Из прокушенного запястья сочилась кровь.

Но далеко уйти этот живчик не успел. Он только поднялся на четвереньки, засеменил прочь, как с мстительным выкриком: «Попался, который кусался» – на него навалился Крутасов. За Крутасовым – Оленич. Последний принялся выкручивать ноги, злобно приговаривая:

– Не уйдет, грызун колорадский… Мы зубами, мы клыками, мы копытами его…

В этом было что-то маразматическое. Пока коллеги расправлялись втроем с одним, давая исчерпывающие комментарии с использованием ненормативной лексики, Олег еще раз осмотрел салон, убедился, что двигатель работает, машина не всмятку, а двое партнеров по бою без правил обесточены надежно. Заурядные англосаксы, один русоволосый, другой потемнее, нормальные интеллигентные физиономии, ничего злодейского. Любители здорового образа жизни. Он отволок их за ноги в канаву, обхлопал карманы, сунул в карман 9-миллиметровую «беретту». У обоих обнаружились при себе загранпаспорта, испещренные таможенными отметками, служебные удостоверения, гласящие, что данные типы спортивного сложения числятся в штате американского посольства в Риге. Тот, что смуглее, – некто Крис Прачетт – является сотрудником отдела прессы и культуры, а его коллега по имени Филипп Локсли трудится в консульском отделе. Почему бы нет, собственно? Практически братские государства – стратегические партнеры и близкие друзья. Общие фундаментальные ценности, преданность демократии, уважение принципов свободного рынка. Ну, подумаешь, некоторые американцы в силу нехватки денежных средств подрабатывают на стороне…

В багажнике, помимо домкрата и запаски, ничего ценного не оказалось. Олег прислушался. За сопкой было тихо. Вероятно, камеры видеонаблюдения (если таковые имелись) не охватывали всю прилегающую к объекту территорию.

– Держи, делай с ним, что хочешь, хоть наизнанку выверни! – Запыхавшийся Крутасов подтащил за шиворот упирающегося пленника.

Неспешно подтягивались остальные. Максим обматывал платком прокушенное запястье и возмущался коварством работников американского разведывательного ведомства. Оленич соглашался – мол, да, есть над чем работать. Шофера связали его же собственным ремнем, глотку, чтобы не орал, заткнули носовыми платками. Он извивался в водосточной канаве, пучил круглые глаза, издавая непонятные звуки. Парню было не больше тридцати, невысокий, коренастый. Голодать, судя по пухлым щекам, он не любил.