Похороны чародея

Ворон сделал заключение:

— Просто летаю по свету: тут что-нибудь услышишь, там… И так год за годом. Знаешь, а я все-таки рад, что не ошибся. Ты бы мне не простил, если бы шелка и впрямь оказались подарком доброжелателя.

— Правильно сделал. Перестраховаться никогда не вредно. Лучше лишиться подарка, чем жизни.

Птица посерьезнела.

— Мне надо кое-что рассказать тебе. Тот колдун, кто уговорил меня выдать тебя, бахвалился, что для хороших людей скоро настанут плохие времена. Вернется его хозяин. Ничего не знаю наверняка, могу лишь строить предположения. Хозяин его — злой чародей, который вознамерился вырвать власть из рук мальчишки, ИксонноскИ. У тебя есть какие-нибудь мысли на этот счет?

— Думаю, козни строит ОммуллуммО. Утеллене кажется, что он уже рядом.

— И вот еще что… Помнишь круглую темницу, на которую мы наткнулись в подземельях, когда приходили проведать Утеллену с сыном? Там кто-то заперт. Я однажды спускался вниз, и кто-то говорил со мною в моей собственной голове. Не словами, конечно, а понятиями. Тот, кто там спрятан, просил меня выпустить его. — Солдат внутренне подобрался.

— Кое-что помню, очень смутно… Ах да. Вспомнил. Мы оба удивились, зачем здесь такая большая камера, и решили выяснить, кто там сидит в заточении. Сошлись на том, что в ней не может находиться живой человек. Сам посуди: ни видимого прохода для воздуха, ни какого-нибудь окошка для приема пищи и воды. Кто бы там ли был замурован, он мертв многие годы. Даже сами тюремщики так думают.

— Я просто сказал тебе, что чувствую.

— Кто он?

— Понятия не имею. У меня сложилось впечатление, что он знает тебя. Может, кто-то из твоего прежнего мира? Я пришел к выводу, что ты оказался здесь не случайно. А вдруг этот узник послал за тобой, чтобы ты его освободил?.. Я лишь подбрасываю тебе свои догадки, сею их, как бедный фермер сеет незнакомые семена в надежде, что из них вырастет что-нибудь полезное. А уж тебе решать.

После этого разговора Солдат серьезно призадумался. Он тоже считал, что оказался в этом мире не случайно. Быть может, ему предстоит найти здесь кого-то и освободить его? Может, своего короля? Или кого-то близкого: брата, сестру или даже жену? Не дай бог! Что станется с Лайаной, если внезапно появится другая жена? Да еще эти сны: невеста в перепачканном кровью свадебном венке и белом платье… Нет, определенно не невеста. Будь это возлюбленная, он не смог бы снова так сильно увлечься. Его сердце не позволило бы этого. Невеста отпадает. Может, какой-то старинный друг? Очень дорогой, который взывает к нему сквозь пространство и время?

— А почему ты думаешь, что там заперт не тиран? Деспот, лишенный свободы вполне заслуженно? Или взбунтовавшийся маг из прошлых веков?.. Бог ты мой! — Солдата потрясла внезапная мысль. — А если это ОммуллуммО? Может, там заперт отец мальчика?

— Думаешь, такой сильный маг позволит так просто запереть себя в подземелье?

Солдат призадумался.

— Верно. Если только его каким-то образом не лишили сил. Хотя бы на короткое время, чтобы затащить в камеру…

— Тогда лучше оставить его там и не трогать.

Солдат разочарованно покачал головой.

— И все-таки тот, кто заперт в подземной тюрьме, нуждается в моей помощи…

— Тебе, дружище, придется выбрать из двух зол меньшее. Я не могу подсказать, как поступить. Ты должен сам принять решение.

Солдат знал, что он будет долго обо всем размышлять, пока не решит, что же ему делать. С Лайаной такие вещи он обсуждать не хотел. Любой разговор о его предыдущем существовании она воспринимала как угрозу их счастью. И все же Солдат чувствовал, что, даже если бы его прежний мир открылся бы для него снова, он все равно предпочел бы остаться с Лайаной. Неужели любовь так хрупка? Неужели ее можно выбросить, как старый ботинок, просто оттого, что где-то в другом месте жить лучше?.. Определенно, зов прежнего мира, который он знал по своим глубинным воспоминаниям и который оставил в его душе глубокие раны, не мог пересилить любви к Лайане. Гутрум несовершенен, далеко не совершенен. Да и есть ли где-нибудь совершенство? Совершенства не существует. Если бы оно существовало, отпадала бы потребность в религии, в добре и зле, да и потребность в самой жизни.

— У тебя много врагов, муж мой, — сказала Лайана, когда он вернулся в палаты. — Ты мог сгореть заживо. Думаю, на время тебе стоит уехать из Зэмерканда и переждать где-нибудь тяжелые времена. А там на трон взойдет новый Король магов, и все наладится.

— А как же ты?

— Меня никто еще не пытался убить. Зато тебя хотят уничтожить.

— Может, это просто очередная попытка Каффа убрать меня с дороги?

Лайана покачала головой?

— Нет, вряд ли. Он знает, что я его убью, если он тебя хоть пальцем тронет. В самом начале, в первые дни нашего брака, у него, может, и был повод тешить себя иллюзиями. Но только не сейчас. Более того, я не думаю, что к покушению причастен Гумбольд. Уж слишком изощренный план, похитрее кольчуги, из-за которой я чуть было не лишилась тебя.

Солдат поразмыслил и в итоге согласился с женой.

— Я буду сильно скучать по тебе, — сказал он, заключая ее в объятия. — Мы и так постоянно в разлуке.

— Ничего. Как только в королевстве вновь воцарятся мир и покой и злу места не останется, мы будем неразлучны.

Солдат вспомнил об ИксонноскИ.

— Мальчику нужна защита. Я бы наведался в его убежище. ИксонноскИ потребуется крепкая охрана для сопровождения в горы Священной Семерки.

— Мне тревожно, муж мой. Королева не доверит тебе задания, которое ты однажды провалил.

— Я не нуждаюсь в поручении королевы. Обойдусь своими силами.

Солдат покинул Лайану и направился к королеве, чтобы проинформировать ее обо всем, что происходило на похоронах чародея. Даже канцлер Гумбольд задержался во дворце, желая послушать его рассказ. Там же собрались и придворные: Фринстин — Хранитель башен, Малдрейк — Лорд замков, Леди-хранительница канализации, Хранитель дымовых труб, и много еще кто. Одним словом, все, кто способен был самостоятельно передвигаться и выдержать долгий рассказ, собрались послушать Солдата.

Аудитория жадно внимала повествованию. Солдат умел зачаровать слушателей и знал, как преподнести историю в лучшем свете. Капитан Кафф, который в то время был на службе, не мог присутствовать лично и очень жалел об этом. Слушатели замирали, вздрагивали, охали и ахали, перешептывались, приглушенными голосами обменивались мнениями. Когда Солдат закончил, королева поблагодарила его за добрую службу.

Королевский писарь аккуратно излагал повествование Солдата на пергаменте, писал с остервенением, порой бросая на Солдата гневные взгляды, когда тот говорил слишком быстро, а временами сам так увлекался историей, что и вовсе забывал водить пером по бумаге и впоследствии вынужден был нагонять. Сейчас фиксировался отчет на все времена. Позже, когда монахи перепишут документ красивым почерком — а не такими каракулями, что в спешке царапал на бумаге королевский писарь — с выделенными заглавными буквами, цветными гравюрами, выполненными серебром и золотом, — слова Солдата будут увековечены навсегда. Поля книги украсят рисунками демонов, монстров, фей, гигантов и мифических бестий. Всего будет три тома: один для королевы, второй для большой библиотеки, а третий спрячут под замком в потайном месте, надежно защищенном от пожаров, на тот случай, если на город нападут варвары и сровняют его с землей.

Закончив повествование, Солдат покинул королевский дворец и направился в Красные Шатры навестить сослуживцев и подчиненных.

И вновь послушать его рассказ собрались не только Велион и воины Шатра Орла, но и половина карфаганской армии.

— Вот это да, — сказала Велион, когда они направлялись на пир, огибая огромные рыжие шатры некоторое время спустя. — Ты замечательный рассказчик.

Солдат смутился.

— Ну не знаю…

— Да, да, не скромничай. Я заметила за тобой такой дар, когда ты перед боем говорил с солдатами. Ты вдохновляешь их, придаешь им уверенности в своих силах. Вот за это я тебя очень уважаю.

Не слишком-то трудно произвести впечатление выдающегося оратора среди людей, которые отдают предпочтение физической стороне жизни и бегут от учебы как от чумы.

— Это дар от природы, а вовсе не моя заслуга.

— И все-таки… Ну, вот мы и на месте.

Тысячи воинов уместились за длинными, грубо сработанными столами и рядами лавок по обе стороны. Они стали колотить по крышкам столов рукоятями ножей, когда появились Велион и Солдат, и воздух наполнился громким «Зззззззззззззззз». Так воины чествовали своего нынешнего героя, Солдата. Он ответил на шум широкой белозубой улыбкой и возвел руки к небу, что вызвало восторженный рев присутствующих. Затем уселся во главе стола своего шатра.