Похороны чародея

— Похоже, именно поэтому ты и согласился ему помочь.

— Верно.

— Иди сюда, только медленно! — обратился Солдат к всаднику и крепко сжал боевой молот, хотя и заметил, что поющие ножны не посчитали нужным предупредить его о приближении незнакомца.

Приблизившись, чудовищное существо с головой рептилии впилось в Солдата взглядом. Раздвоенный язык беспрестанно мелькал между двумя острыми белыми клыками. Желтыми глазами человек-змея холодно взирал на Солдата сверху вниз. Воин был вооружен луком и огромным мечом, гордо восседал в седле, и его чешуйчатое лицо резко контрастировало с загорелой кожей рук, ног и груди. Человек-змея был наг, если не считать набедренной повязки, прикрывавшей нижнюю часть его тела, которое почти целиком было исколото рисунками. Речь его походила на журчание горной речушки, потому что звуки он издавал частично ртом, а частично через прорези ноздрей.

— Тшшии отташшь мальчишшшшку.

Это был не вопрос, а приказ.

Всадник сообщил, что он является представителем ОммуллуммО, а затем начал перечислять все блага, которые получит Солдат за передачу ИксонноскИ людям-змеям. Земли, замки, титулы, слава, деревни, города, бесчисленные стада, озера и даже одну гору.

Солдат остался равнодушным и попросил змея-воина уйти, иначе им придется сразиться один на один на этом неверном клочке суши.

— Ты когда-нибудь слышал о воине-псе Вау? Он пал от моей руки. Говорят, что эту историю передают из уст в уста в отрядах воинов-зверей.

— Тшии?

— Да, его убил я.

Змеиная голова медленно качнулась, в глазах читалось уважение.

— Шшшто, есссли врутшшш?

— С чего вдруг им понадобилось сочинять байки о собственном поражении? Если бы Вау убил меня с легкостью и хвастался направо и налево, у тебя был бы повод усомниться в его правдивости. На самом деле я убил его умело, быстро, беспощадно. По правде говоря, поговаривают, что это было самое безжалостное и кровожадное убийство из тех, что люди-звери когда-либо видели.

— Сскассывают такшш.

— Тогда ты и сам понимаешь, что одолеть меня — дело нелегкое. Так что уходи.

Человек-рептилия смерил его напоследок взглядом, бесстрастно прикидывая шансы на победу. Как многие люди-звери, которым доводилось встречаться с Солдатом лично, он не мог понять, каким образом этот человек заслужил свою репутацию. На взгляд всадника с головой пресмыкающегося Солдат был так же уязвим, как и любой другой человек. И все же факт оставался фактом: псоглавый Вау был выдающимся воином, и если это существо победило Вау и других равных ему, значит, у него есть качества, которые глупо было бы игнорировать.

Наконец змееголовый поворотил лошадь и поскакал галопом на запад.

Солдат понял, что теперь придется искать новый лагерь. Неплохо бы спрятать мальчика на одном из мелких островов, удаленных от береговой линии Гутрума. Либо Ойтледат на западе, либо Стеллы, Амекни, Бегром или Риф на востоке. Эти острова были едва ли не последним, что осталось от империи. Они по-прежнему платили дань гутрумитской монархии. Граждане островов были подданными гутрумитской королевы так долго, что о былой независимости остались лишь туманные воспоминания. Жители маленьких островов прекрасно существовали в составе империи, и на тот момент любая мысль о том, чтобы обрести свободу, уходила на второй план. Благодаря наличию хороших торговых путей с двумя континентами на островах царило благоденствие. Кроме того, в казну поступала прибыль от местных торговцев и бюргеров, чье богатство просачивалось и в более низкие слои населения.

Однако, чтобы добраться до порта, Солдату пришлось бы пуститься в путь с мальчиком-чародеем и пересечь всю страну, а это очень небезопасно. Лучше остаться в Непознанных землях, что за рекой Скалаш, и спрятать мальчика в болотах либо в дремучих лесах.

Путники обнаружили расщелину меж двух пустошей, где росли лишь покрытые лишайниками дубы. По обеим сторонам багряных пустошей далеко простирались плато, прерываемые разве что случайными скоплениями каменистых холмов. Впереди виднелись небольшие каменные жилища — дома гоблинов, так сказали Солдату, — но эти гоблины никогда не удалялись от своих хозяйств больше, чем на милю. Следовательно, здесь, под прикрытием горной гряды, которая спускалась к глубокой долине в расщелине, подопечные Солдата будут находиться в безопасности. Там была чистая вода, кое-какие представители живой природы, а кроме того, их убежище было надежно защищено зарослями лишайников, свисавших с ветвей дубов.

Ночью под прикрытием темноты Солдат с Голгатом отправлялись на охоту. Во время одной из таких вылазок их навестил Ворон. Они не заметили, как Ворон спланировал в полутьме. Воины ехали в тусклом свете кровавой луны, и птица цвета полуночи бесшумно села на избранную жердочку-насест.

Лошадь Голгата неторопливо шла, выбирая дорогу среди камней, как вдруг всадник ощутил, как что-то мягко опустилось на его плечо.

— А-а-а! — испуганно завопил Голгат и махнул над плечом перчаткой.

Ворон подпрыгнул и увернулся от удара, затем снова приземлился на свой насест.

— Не делай так, — шепнул он Голгату на ухо.

— А-а-а! — завопил Голгат. — У меня на спине демон, когтями прицепился. Причем говорящий!

— Демон? — закричал Солдат и вынул из ножен меч. — Замри, сейчас я его разрублю напополам.

— Стой, стой! — закричал Ворон, улетая подобру-поздорову на безопасное расстояние. — Это же я, тупицы, Ворон. Я хотел вас предупредить… О нет, уже поздно, он здесь, рядом, совсем рядом. Бегите! Прочь! Прочь!

В этот миг волшебные ножны Солдата запели жуткую песню, что однозначно говорило о засаде.

— Поворачивай! Быстро! Но! Но!

Голгат достаточно хорошо знал Солдата и предпочитал не оспаривать внезапных решений, поэтому быстро направил свою лошадь вслед за товарищем.

Когда друзья удалились на порядочное расстояние от того места, где притаилась опасность, Солдат натянул поводья. Голгат поравнялся с ним. Бока лошадей тяжело вздымались, а двое мужчин, которые всю дорогу напряженно высматривали путь в кромешной тьме, дрожали от усталости и чувствовали себя одинаково вымотанными.

Ворон опустился на плечо Солдату, и тот не испугался, ощутив знакомую ношу.

— А, это ты… О какой опасности ты говорил?

— ОммуллуммО послал к тебе василиска. Он волочит свой уродливый хвост по пустоши позади нас и ищет тебя. Это существо оставляет за собой кровавый след.

— Кровавый след?

— Любое живое существо при одном взгляде на василиска погибает. Все, кто почует его смрадное дыхание или услышит его шипение, умирают в страшных муках. Не действуют его чары лишь на горностая.

Голгат отнесся к сообщению с недоверием.

— Ты уверен, что оно идет сюда? Откуда тебе знать, если ты не слышал, не видел и не чуял его?

— Мне сказал горностай.

— Тогда, пожалуй, верю.

— Как его убить? — спросил Солдат.

Ворон ответил:

— Сам решай. Я скажу тебе одно: от его дыхания вянет трава, один только взгляд на него смертелен, его шипение губит живые уши. Коснувшись его кожи, человек высохнет и превратится в пустой кокон. Если воткнуть в василиска какое-нибудь оружие — ну, скажем, меч или копье, — смертельный яд животного перетечет по древку прямо в тело нападающего, и сердце несчастного перестанет биться. Мне очень хочется посмотреть, как ты расправишься с этим исчадием ада.