Пока нормально

Кларисса качалась вовсю. Думаете, я вру?

– И что они там найдут? – Отис пытался как-то загладить свое незнание.

– Ах, Отис Боттом. В этом-то и вопрос. Что они там найдут? Кто знает? Может быть, все будет в точности так, как они ожидали. А может быть, их ждут сплошные сюрпризы. Но скоро наступит день, когда человек шагнет на поверхность Луны, и это будет свидетельством нашего прогресса. В пору, когда мы не очень-то прогрессируем во всех прочих областях, перед нами, леди и джентльмены, откроются грандиозные перспективы. Пожалуй, это и есть лучший ответ на твой вопрос, Отис Боттом. Они найдут там перспективы.

Я подумал о Лукасе, которого всегда окружает темнота. Разве он не захотел бы это увидеть?

Весь остальной день я ходил как будто слегка ошарашенный. Сами подумайте – Луна!

Перспективы!

Ну и дела!

* * *

В январе на уроках тренера Рида начались занятия в новой секции – общего физического развития и выносливости. Мы все должны были пройти кучу разных проверок, чтобы показать, сколько приседаний мы можем сделать за четыре минуты, сколько раз отжаться, сколько подтянуться, и так далее, а вдобавок еще бегать на время сто ярдов и милю. Президентский совет назначил спортивные нормативы, обязательные для всех американских школьников, которые не хотят в будущем умереть от сердечного приступа, и тренер Рид решил, что заставит нас их сдать.

Так что на очередном уроке мы изучали, как правильно приседать и отжиматься: все по очереди брали друг друга за лодыжки и считали приседания, а потом подсовывали друг другу под грудь кулаки, чтобы определить, насколько низко надо опускаться, когда отжимаешься. После всего этого мы совершили контрольный забег. Это было примерно так же интересно и увлекательно, как выглядит на словах.

Помните, как гордо Снежная Цапля держит свой клюв? Как ей все равно, что где-то вдалеке к ней идет охотник? Как она смотрит на этого охотника и говорит: «Ну и что?»

Как она относится к Перспективам?

После урока все пошли в раздевалку, а я заглянул в кабинет к тренеру Риду. Он сидел за столом, заваленным Президентскими таблицами по физподготовке с кучей пустых квадратиков, которые надо было заполнить.

– Можно? – спросил я.

Он поднял глаза от планшета, потом перевернул его.

– Чего тебе? – сказал он.

– Я видел ваши рисунки. У вас хорошо получается, – сказал я.

Он посмотрел на свой перевернутый планшет. Потом на меня – подозрительно.

– И что?

– Вы рисовали войну, – сказал я.

Тренер Рид молчал. Его рука нажимала на планшет, вдавливала его в стол.

– Мой брат тоже там был, – сказал я. – Недавно вернулся.

Прошла, наверное, целая минута.

– Нет, – наконец сказал тренер Рид. Другим голосом, не сержантским. – Из Вьетнама никто никогда не возвращается. По-настоящему.

Он поднял планшет и приложил к груди.

– Мой брат не читает письма, которые ему присылают.

Тренер Рид кивнул.

– Ему нужен кто-нибудь, кто пережил то же самое.

Тренер Рид посмотрел на меня.

А я – на его планшет.

– Может, и вам тоже, – сказал я.

– Иди домой, Свитек, – ответил он. – Я занят. – Снова сержантским голосом.

– Я мог бы помочь, – сказал я.

Он засмеялся. Невесело.

– Помочь, – повторил он.

– Мог бы заполнять вам карточки. Вписывать туда всех учеников и результаты – те, с которых они начали, как потом продвигались, до чего дошли. В общем, все цифры, какие надо.

Тренер Рид поднялся и сел на край стола.

– С чего вдруг такая забота? – спросил он.

– Так вы хотите, чтобы я помогал, или нет?

– Нет, – сказал он.

Я пожал плечами.

– Ладно.

И повернулся уходить.

– Погоди-ка, – остановил он меня. И потеребил пальцами свой планшет. – Я подумаю. Иди пока переодевайся. Я тебе скажу, когда вернешься.

Я кивнул.

– Ага.

Когда я вернулся обратно, его кабинет был закрыт. Но на двери висела записка. «Свитек, – прочитал я, – можешь начать с результатов по второму уроку».

Я остался после школы, чтобы поработать с таблицами.

* * *

– Знаете что, мистер Пауэлл, – сказал я в следующую субботу. – По-моему, тут Одюбон ошибся. Я про охотника.

– Ты считаешь, что он неправильно выбрал для него место на картине?

– Нет. Его вообще не должно там быть.

– А что ты нарисовал бы вместо него?

– Другую цаплю. Она только что увидела эту и собирается подлететь, чтобы поздороваться.

– Это была бы уже другая история, – сказал мистер Пауэлл. – Как по-твоему, Лил?

Она подошла и посмотрела на картину. Потом взяла меня за руку.

Знаете, что при этом чувствуешь?

Ты чувствуешь себя так, будто ты астронавт, который в первый раз ступил на Луну.

Так, будто тренер Рид вдруг пришел в нашу Дыру и сел рядом с Лукасом.

Так, будто тебе сказали, что слова директора Питти были неправдой.

Так, будто ты только что вернул одну из картин с птицами туда, где ей полагается быть.

Так, будто кто-то знает, что ты придурок, и все равно угостил тебя холодной кока-колой.

Так, будто у тебя есть Перспективы.

Глава 7 / Гравюра CCLX Вилохвостые Качурки

* * *

Знаете, как часто в нашем тупом Мэрисвилле идет зимой снег? Раз в неделю. Иногда два. А знаете, в какой день недели снег идет всегда? В субботу. Каждую субботу, весь январь и даже в феврале. Каждую!

Помните, чем я занимаюсь с утра по субботам?

Вы думаете, доставка заказов отменяется, если на улице холод, и ветер, и метель, и снег под ногами не тает, как на Лонг-Айленде, а становится все глубже и глубже, и мороз стоит такой, что куртка Джо Пепитона совсем не спасает, и мои пальцы начинают примерзать к ручке тележки, так что приходится натягивать на них рукава куртки Джо Пепитона, но на уши-то мне натянуть нечего, и они уже почти отвалились, но тут мистер Лефлер подарил мне свою серую шерстяную шапку, и Лил говорит, что я в ней шикарно выгляжу, хотя, по-моему, я в ней похож на придурка, но я все равно ее ношу, потому что мне вовсе не хочется, чтобы у меня отвалились уши, и к тому же разве я не сказал вам, что Лил нравится, как я в ней выгляжу?