Покер
Шрифт:
– Послушай, председатель, ты это все на рыбалке придумал?
– А то, – радостно потёр руки пират-азиат-Бордуков. – Наследственное масонство фурычит, это тебе не рестораны открывать и лекарства толкать наивным пенсионерам.
– Кто куда, а…
– А Виллер к Кикаладзе…
– Вам смешно, а как я ей объясню, что ее мама – Грузия будет воевать с нами?
– Разве ей можно что-то объяснить?
– А ты ее кузину на каком-нибудь конкурсе на первое место толкни.
– Ты ее тоже посадишь в думе?
– А что, отличный способ расплачиваться
– Скоро у нас не только секретариат, но и дума будет сбором девок…
– Ну и чем плохо? Феминизм…
– Так стоять не будет…
– В думе-то зачем?
– Что надо, то поставим…
– Кому?
– Себе!
– Пальцы веером?
– Страну с колен!
– Ничего нового, ничего…
– Ребята… А что… Завтра, может, махнем на рыбалку?
Бордуков был явно возбужден.
Все знали фатальную зацикленность председателя на походах, но никто не обратил внимания, что впервые с этим предложением он обратился ко всем.
– А что мы там делать будем? Избавляться от тел?
– Чьих? Осетин?
– Любовниц…
– Нет, я больше с девушками не связываюсь, – Виллер потер почему-то руки, повторив жест председателя. – Я теперь женатыми интересуюсь… Типа – взаимная симпатия…
– Да, любовь дело серьезное.
– Главное – бесплатное…
– Да мы всю Европу интегрируем с нашим газом… Они нам сейчас все подпоют, теперь мы короли, подомнем под себя всех, – Андрея распирало, глаза сверкали, щеки тряслись. – Что они будут делать без нашего газа…
– Это верно.
– А если там много погибнет?
– Кого это интересует… Тем лучше. Война есть война, она должна выглядеть убедительно… Мы еще тер. акты сделаем – типа Грузия… И вообще, ну не нравятся мне они…
– Делай что хочешь… только…
– Только делай сам.
– А красивая идея была – Красная поляна и все такое.
– Вот «такое» и осталось.
– И все нам.
– Разберемся.
– Масонство – братство – ребята – нас рать.
– Да, только срать надо компактно.
– Ну ты еще бога вспомни.
– И моральное самосовершенствование.
– Цинизм – двигатель прогресса.
– А подзагрузились мы классно.
– Это ты про что – про Сочи?
– Ну не судьба, что теперь поделать!
– Поляна-то осталась.
– Только накрылась.
– Осталась – не осталась – дело накрылось… Почему я всегда один выпутываться должен? Виллер возьми на себя футбол…
– Накрылось, иль нет, главное, чтобы все было шито-крыто.
Виллер вздрогнул.
– А ведь дети недовольны.
– Чем?
– Им нечего делать.
– А ты хочешь их на танках отправить?
– В тур по Европе…
– Да ладно…
– Пусть учатся, пока мы живы, как надо.
Здание погружалось во тьму. Тут не было ни сторожей, ни вахтеров. Все было на электронике и системе сигнального оповещения. Братья масоны не терпели вмешательства в их тайные тайны и не ждали гостей.
Прямо перед входом стоял золотистый ниссан.
–
Дочка приехала, небось, опять собаку выгуливать здесь будет.Виллер скривил губы и обнажил неровные зубы, часть из которых была вставной.
– Марина, ну что, сколько можно–то? Я же сказал тебе, – он заглянул в окно, девушка с распущенными белыми волосами занимала место у руля и даже не повернула головы.
– Вылезай.
Странная тишина ответила из темной машины. Участники совещания тоже настороженно замолчали сзади. Алексей схватился за дверцы, они не открывались. Небольшая щель в неплотно закрытом окне пропускала длинную тонкую антенну.
– Это у тебя что?
Виллер дернул за провод, и к его ногам прямо на асфальт упало длинное серое устройство. От удара оно сработало, и раздались голоса участников только что закончившегося собрания.
– Война! Вот что нас спасет, – бодрый голос председателя, размазанный по мокрому асфальту, заставил всех вздрогнуть.
Голова девушки медленно двинулась вслед за вытащенной антенной, всё больше и больше опускаясь на боковое стекло, и, наконец, кровь поползла по окну, не оставляя сомнений в ее подлинности и принадлежности.
– Ррррр, – вдруг раздалось с заднего сидения машины.
Огромная голова бордосского дога Барбоса злобно нацелилась прямо в смешно округлившиеся раскосые, азиатские глаза Бордукова. Виллер молчал.
– Нас кто-то слушал.
– И записывал.
Глава 2. Распиленное пианино
Странно, но во дворе, перед крыльцом ничего не было.
Ничегошеньки!
Ни щепки, ни подсвечников, ни клавиш, ни молоточка, ни педали, ни струны.
Ни одной части расквашенной, и раздолбанной, распиленной, и сломанной, вывороченной с корнем, и, наконец, брошенной тут, перед крыльцом, посреди двора, – ни единого куска старинного пианино, с которым она воевала последние три дня – не было. Она свалила остатки сломленного и побежденного врага перед домом холмиком разбитого мусора.
И вот эта куча исчезла.
Бесследно!
Распилить старое пианино, – мысль возникла внезапно, как молния, озарившая темный, погруженный в депрессию мозг, ярким, странноватым светом дармового небесного электричества.
Или это сносило крышу совсем?
Молния. Вспышка. Мысль.
Часто ли решение приходит так внезапно?
Всполох! И красное бесформенное пламя скачет у вас посреди комнаты. Алина недавно видела это во время грозы. Что это было? Попадание молнии в дом? Шаровая молния? Галлюцинация?
Но дом остался стоять, рождая сомнения в подлинности увиденного. Ничего не сгорело и не поджарилось. Все было на местах. Даже крыша. Лишь фантастическая картинка бесформенного красного пламени, возникшего вдруг, ниоткуда, посреди темной комнаты. Пламя существовало мгновение, как будто кто-то ставил эксперименты с природным электричеством, и раз, два, – пробки перегорели.