Покидая Вавилон

– Сколько?

– Двадцать. Чаевые уже включены!

– Мне кажется, – сказал Доменико, протягивая смятую купюру, – вы либо ханжа, либо просто неискренни по отношению к самому себе.

– Чего? – не понял таксист. – Обидел ценой, что ли?

– Меня, как раз, нет! – сказал Доменико и выскочил из машины, уже в дверях добавил: – Вы ругаете русских на их же языке, говорите на нём, словно на родном, без акцента. Заправляетесь русским бензином и, уверен, за свои услуги охотно берёте российские рубли. Что же это, как не лицемерие?

Глава 2

Лев Робертович отщёлкнул крышку мобильного телефона и, наверно, в сотый раз убедился, что аппарат исправно видит сеть, а до назначенного делового свидания ещё остаётся немного времени. Телефон безмолвствовал. Хозяин покрутил его в руках, пытаясь хоть чем-то занять руки, но, уронив телефон на грязный асфальт, чертыхнулся, поднял трясущимися руками и вернул обратно в оттопыренный карман драпового пальто, даже не потрудившись обтереть испачканный грязью пластик. Хотелось курить, но сигарет не было – стрелять у прохожих Льву всегда казалось унизительным. Но ещё больше чем курить, хотелось пить, причём большими глотками и без закуски. Неважно что. Лишь бы это что-то содержало алкоголь. Тогда бы и руки перестали трястись, и едва сдерживаемое волнение сошло на нет. Поскрести мелочь по карманам, на чекушку, глядишь, и наберётся, но эти свои крамольные мысли Лев Робертович тут же поспешно оборвал – пить сейчас ни в коем разе, никак нельзя.

Время тянулось медленно. Припустил дождь, разогнав уличных торговцев газетами и жвачкой, заставил прохожих потянуться за зонтами. Лысеющая голова начала мёрзнуть, пришлось одолжить полиэтиленовый пакет у пригоршни семечек, ютившихся в кармане брюк, и нахлобучивать на голову. Несколько часов томительного ожидания вконец измотали Льва Робертовича – выглядел он теперь совсем неважно. Его одутловатое лицо, обильно поросшее трёхдневной щетиной, излучало беспокойство. Маленькие глазки, по-лисьему хитрые и по-волчьему злобные, внимательно ощупывали прохожих. Воспалённые от безумного напряжения, может, и от ветра, они постоянно слезились, отчего Лев попеременно оттирал их кулаком то левой, то правой руки.

Сегодня Лев Робертович очень боялся опоздать и появился у станции метро гораздо раньше назначенного часа. «Так спокойнее, – решил он, – да и Валя не заподозрит лишнего». Валентина Даниловна, супруга Льва Робертовича, действительно, не имела сегодня ни малейшего повода уличить мужа в странном поведении. Тот, как обычно это бывало по пятницам, собрал сумку с остатками книг домашней библиотеки Данилы Вениаминыча и, выпив перед дорогой стакан дешёвого растворимого кофе, буркнул что-то на прощание жене, отправился на книжный развал к Гаваньскому мосту. Дойдя до остановки троллейбуса, Лев, словно агент под прикрытием, внимательно осмотрелся по сторонам, рыская взглядом, нет ли "хвоста", и только после этого решительно зашагал прочь от остановки, к зияющему проёму метрополитена на другой стороне пешеходного перехода, где в благодушном расположении духа разрешил эскалатору поглотить себя.

Сойдя на станции "Крещатик" он снова испереживался и, попеременно оглядываясь по сторонам, выбрался наружу. Уже наверху неожиданно для самого себя сообразил, что по-прежнему крепко сжимает в руке тяжёлую сумку, набитую книгами. Тогда он запустил пальцы в торцевой карман сумки и извлёк на свет газетный свёрток, который спешно запихал под внутреннюю подкладку пальто. Книги же постигла печальная участь. Словно от важных улик, Лев скороспешно избавился от них у мусорного контейнера, тут же, возле станции метро. Забренчал телефон. Лев судорожно взглянул на дисплей, прижал телефон к уху.

– Алло? Слухаю! – Он замер, вслушиваясь в голос на том конце трубки. – Звичайно, в силi! – обрадовано крикнул он в ответ. – А ви де? Я щось не бачу… Рукою махаете? – Лев поднял глаза и обнаружил у киоска, шагах в пятнадцати от него самого, размахивающего руками человека. Больше не говоря ни слова, он отключился и, с трудом веря в происходящее, двинулся на ватных ногах к незнакомцу.

Незнакомец очень быстро обозначился в контурах. Перед Львом Робертовичем стоял Доменико Джованни.

– Извините, я немного задержался! – сказал Доменико и протянул Льву широкую ладонь. – Совсем беда с дорогами…

– Нiчого! Я радий, що ви всё ж таки приiхали, – со стеснением ответил тот, срывая с головы пакет, судорожно пихая в карман пальто. Он принял рукопожатие и энергично потряс руку Доменико.

– Как иначе? – удивился тот. – Уговор!

– Сумнівався до останнього! – честно признался Лев и спохватился: – Ви тут вперше? Може, куди зайдемо погрітись, заодно і обговоримо наше діло. Знаю поблизу одне славне містечко.

Но в глазах иностранца Лев Робертович вдруг усмотрел сомнение и настороженность.

– Не бійтеся! – украдкой шепнул он на ухо, словно боялся, что их могут подслушать. – Це близько. Розпивочний на Архітектора Городецького. Дві хвилини пехом. Там завжди людно! – заверил Лев и искренне добавил: – Дуже змерз я.

– Ладно! – сдался Доменико. – Я тоже не прочь очутиться где-нибудь в тёплом и уютном месте. Это ваша киевская погода совсем никуда не годится.

То, что Лев назвал распивочной, на деле оказалось солидным заведением с недвусмысленной вывеской "Warsteiner Pub". Иногда он наведывался сюда, в редких случаях сам, всё чаще с кем-то, кто мог щедро оплатить его счёт. Выпивка здесь была отменная, особенно пиво, но цены жутко кусались, отчего в иные дни, когда приятели мельчали на кошелёк, он сам звал их, но не в дорогой паб, а в рюмочную "Подмостки", что находилась аккурат под Гаваньским мостом. Его завсегдатаям не стоило заботиться о дресс-коде или фейс-контроле – рюмочная под мостом всегда была лояльна к своим посетителям, и являла собой опалённый пожарами остов троллейбуса городского маршрута номер 13. Проёмы окон, заботливо заколоченные фанерой, пластиковые столы, обитые клеёнкой, и самый широкий ассортимент подпольных спиртных напитков делал "Подмостки" чрезвычайно популярным заведением среди местных выпивох.

На входе их встретил швейцар. Приветственно приподняв фуражку, он препроводил их внутрь.

– Тут добре! – Лев Робертович доверчиво улыбнулся Доменико.

Зал с облицовкой из небрежно притёсанного друг к другу кирпича оказался весьма просторным, но тёмным из-за неимения окон. Паб обитал на цокольном этаже и недостаток естественного освещения с лихвой компенсировал винтажными фонарями, вмонтированными прямо в стену. Пылающий камин добавлял заведению уюта. В это время дня зал пустовал, разве что барная стойка оказалась занята сомнительным типом. Тот сидел, склонившись над закуской в белоснежной квадратной тарелке, и цедил запотевшую рюмку.

Освободившись от верхней одежды, Лев, казалось, напрочь забыл про собеседника. Он, словно малое дитя, подбежал к камину, присел на полусогнутых и с вожделением потянул ладони к языкам пламени. Немного отогревшись, он, впрочем, тут же вернулся к растерянному Доменико и указал на один из пустовавших столиков.

– Тут добре! – повторил он. – Я замовлю по пиву, з вашого дозволу?

– Сначала дело! – серьёзно ответил тот, переменившись в лице.

– Так, звичайно, як скажете! Але я все ж вип'ю! – совсем осмелев, Лев щёлкнул пальцами, подзывая официантку в накрахмаленном кружевном переднике. Та незамедлительно явилась с подносом, на котором стояла закупоренная бутылка питьевой воды и два массивных низких стакана.

– Добрий день, панове! Чого бажаєте? – Молодая девушка выгрузила содержимое подноса на стол и широко улыбнулась.

– М-мм… – Лев облизал губы, борясь с каким-то внутренним желанием. Затем выпалил, словно боялся, что передумает: – Графинчик біленької, грамів триста, одну стопку і квашеної капустки!

– Добре! – кивнула она и обратилась к Доменико: – А вам?

– Спасибо, пока ничего!

Официантка кротко кивнула и уже вознамерилась продефилировать на своих тонких шпильках по направлению к барной стойке, как тут же была поймана за рукав.