Покровитель
Шрифт:
– Это грустно, и гнусно, – вздохнула она, – если Олег узнает, то он нас обоих убьет!
– Не успеет, – усмехнулся я.
– Ты что-то задумал! – встревожено воскликнула она.
– Бог с тобой, твой муж на работе, и за каждым его шагом следят, как только он попытается покинуть работу, меня тут же предупредят!
– Вот ты какой?! – изумилась Людмила. – А я и не знала, что ты хозяин, начальник, повелитель, босс, завладевший женой подчиненного! – она засмеялась нервическим смехом, а я наслаждался зрелищем ее огненно-рыжего лобка, будто пламя, выраставшее меж ног звало меня в ее чарующее начало.
Я подошел
Так изощряясь в своем желании подчинить ее себе, я в течение дня шесть раз овладевал ее роскошным телом.
Мы лежали обессиленные, сплетаясь размякшими твореньями, и наслаждаясь выделением из себя явления, которое в большей мере, чем земная реальность, обладало странным волшебством.
Дождь за окном усиливался, а мне почему-то казалось, что это плачет Олег, уже навсегда потерявший сокровенную часть Людмилы, которая теперь принадлежала мне. Как ни странно, но оказалось, что до меня Людмила была абсолютно фригидной женщиной и ни разу не испытала с Олегом оргазма.
Выходит, я помог Людмиле раскрыть ее сексуальное нутро, ее квинтэссенцию. И все же она ни за что не хотела разводиться с Олегом.
Это было более чем странно, ведь я был умелым любовником, у меня было много денег, и еще у меня были два преимущества по сравнению с Олегом, – я никогда не позволял себе поднимать руку на женщину.
Как оказалось, Олег частенько бил Людмилу, чтобы показать ей свое поганенькое превосходство, и все равно эта дура любила его.
Подлый человек – он бил ее и презирал за то, что она не работает, и сам же запрещал ей работать. Говорят, лежачих не бьют, а он еще умудрялся ее лежачую бить ногами.
Несчастный самец с комплексом неполноценности нашел себе человека для того, чтобы вымещать на нем всю ненависть к человечеству
Я знал таких недокастрированных мужчин и для меня всегда оставалось загадкой, почему их жены их терпят и продолжают оставаться с ними?! И потом, за что он ее ненавидит?! Неужели за ее красоту, которая способна причинить ему огромные страдания?!
Может, он инстинктивно предчувствует страдания и поэтому пытается спрятать ее в маленькой квартирке, как какой-то падишах в своем серале волшебную красавицу. Но квартирка не сераль, а Олег не падишах, поэтому сейчас я прожигаю Людмилу пламенем своей безудержной страсти, и между нами возникает святое, сладостное чувство, которое уже кажется прочным, и его уже кажется сохранить на всю жизнь.
Через сутки, когда я увиделся с Людмилой в очередной раз, на ней не было ни одного живого места. Как оказалось, одна сердобольная соседка сообщила Олегу о том, что к его жене приходил незнакомый мужчина. Попытка Людмилы соврать, что к ней приходил сантехник, который чинил кран на кухне, увы, не удалась. Олег тут же позвонил в домоуправление и выяснил, что Людмила никакой заявки туда не подавала.
Все лицо Людмилы напоминало собой кровавое багровое месиво, глаза ее оплыли, и вместо глаз я видел узенькие щелочки, полные слез…
– Я убью этого ублюдка! – еле выговорил я, входя в квартиру.
– Ты не посмеешь к нему прикоснуться, – прошептала осипшим голосом Людмила.
– Ты сорвала себе связки?!
– Да, я сильно кричала, когда он меня бил, – жалко
улыбнулась она.– И никто из соседей не вызвал милицию?!
– А зачем им это надо?! – усмехнулась она. – Каждый привык жить только своей жизнью и ни во что не вмешиваться!
– Ты его боишься?! – спросил я, глядя в ее заплаканные глаза.
– И да, и нет, – она двусмысленно развела руками, как бы обращая мое внимание на постоянно задевающий нас хаос жизни.
– Тебе надо в больницу!
– Само все пройдет, – она присела на диван и укрылась одеялом.
Всем своим видом она давала мне понять, что бороться с мерзостями бессмысленно, что жизнь все равно пройдет даром, что пытаться что-то сделать глупо, а что-либо доказывать бесполезно.
– Так жить нельзя! – вздохнул я, присев рядом в кресло.
– Я знаю но у меня ничего не получается!
– Ты должна уйти от него! Нельзя жить с человеком, который тебя так ненавидит!
– Знаешь как в народе говорят: бьет, значит любит, – неожиданно улыбнулась Людмила, и я только сейчас увидел, что у нее спереди не хватает двух зубов.
– Черт! – вскочил я, как ужаленный. – Вы что, здесь с ума что ли все посходили?!
– Я бы давно ушла о него, но я сама чувствую себя виноватой, – всхлипнула Людмила.
В этот момент я поймал себя на мысли, что мне было бы легко сейчас посмеяться над ней, но вряд ли бы я стал от этого умнее е ее. Я снова обратил внимание на дождь, который как и в прошлый раз монотонно стуча по стеклу. Потом я осторожно разулся и очень бережно овладел Людмилой. Я целовал ее разбитое лицо и мы вместе плакали, пока одновременно не закричали от наслаждения.
Наслаждение – какое возвышенно-унижающее чувство! Улучшая природу нашего тела, оно тут же ужасно угнетает наше сознание. Помимо кошмарного лица я хорошо разглядел на всем теле следы супружеской ревности и мести.
– А это чем он тебя? – спросил я, слегка прикасаясь к багровой ягодице.
– Сковородкой с кипящим маслом, – задумчиво улыбнулась Людмила.
– Он, что, решил для тебя устроить преисподнюю?
– Похоже на то, – кивнула она головой.
– Наверное, тебе очень больно?! – я даже поморщился, представив себя на ее месте.
– Чем ниже падаешь, тем меньше ощущаешь боль, усмехнулась она.
И я вдруг заплакал, и встал перед ней на колени, как перед богиней, и она водила дрожащей рукой по моим волосам и тихо пела хорошо знакомую мне песню: «Жизнь невозможно повернуть назад, и время ни на миг не остановишь».
Теперь мы плакали оба и жалостно, жалостливо, жалко, жалящее обнимали друг друга, ощущая внутри себя и страхи, и содрогание. И еще я подумал, что нас рожает и нас же выворачивает наизнанку асимметрия Вселенной.
Глава 5
Любовь как процесс самоуничтожения себя через зарождение других
На следующее утро я проснулся с чувством превосходного настроения. Я вдруг осознал, что маразм необходимо побеждать силой, и если Людмила не желает уходить по своей воле от Олега, то ее нужно было похитить. Конечно, если бы у меня не было денег, то вряд ли смог бы я осуществить свой план. Разумеется, что я не думал держать ее взаперти как птичку в клетке. Я подумал только, что если она пробудет со мной хотя бы один месяц, то вполне сможет привыкнут ко мне и в дальнейшем изменить свое мнение насчет меня и Олега.