Полет Птитса

После ссор с Фридрихом и Хардред у Карла исчезло желание тесно общаться с кем-либо из Тёмного Замка. Он мог заговорить с кем-нибудь, обсудить какую-либо тему, но никого не считал своим другом. В конце учебного дня Карл всегда сразу шёл ужинать в трапезную, а затем — в свою комнату. Он даже перестал водиться с компанией, которую ненадолго сплотила идея «Логики». Коммунист Эртин сыпал цитатами Маркса и до сих пор смотрел на Карла как на наивного утописта, который ему запомнился, и его было сложно переубедить в этом. Анархиста Артемиса обнаружили пьяным в общежитии и отправили в карцер в недрах астероида, на котором стоял Замок. Это привело к очередным спорам в Совете Тринадцати насчёт того, является ли запрет на торговлю спиртным в подземельях нарушением прав человека. Хелен-Йаванна почти всё время проводила среди друзей-гитаристов. Карл не мог найти себе места в её компании. Он понимал, что не разделяет их бессмысленной веры в добро и лучшее в людях. Авис считал её наигранной и поверхностной, иначе бы они так же разочаровались в своих идеалах, как и он сам — в своих.

Хардред перестала себя сдерживать и нашла новую жертву. Карл увидел в коридоре, как она абсолютно так же прижала какого-то юношу с младших курсов к стенке и принялась его душить. Когда она ушла, Авис вышел из-за колонны и сказал бедному молодому инициату:

— Советую тебе держаться от неё подальше.

— Мне с ней нравится, так что не лезь не в свои дела, — возразил ему юноша. Карл заметил покраснения на его шее и руках.

Младшекурсник ушёл, и Авис остался в одиночестве, а его взгляд остановился на каменных змеях, которые опутали высокие колонны.

Учебный процесс давался Карлу хуже и хуже, потом стал буксовать, а вскоре и вовсе остановился. Авису это словно перестало быть нужным. Преподаватели с прискорбием отметили его ухудшающиеся результаты, а следующую сессию он вообще сдал с большим трудом и на плохие оценки.

Мировоззрение Карла пошатнулось и разрушилось. Он держался за последние остатки «Логики», но попытки защитить прежние идеи каждый раз приводили к их опровержению. Вскоре постулаты, в которые Авис сам же верил всего каких-то несколько месяцев назад, полностью потеряли свой вес. От проекта для Карла осталась лишь теория одержимости. Он ощущал себя абсолютным одержимым, неспособным к нормальной жизни с другими людьми. На каникулах он продолжал летать на союзные планеты, но гулял по городам Нуэво-Кастро и равнинам Либерти один, снимая пейзажи и небо на купленный на стипендию фотоаппарат.

Вся его былая уверенность и приподнятое настроение куда-то исчезли. Он стал похож на вампира из мифов Древней Земли — худой, бледный, глядящий исподлобья инициат с длинными чёрными волосами прятался в тени, оставаясь незаметным для других обитателей Тёмного Замка. Броский фиолетовый плащ висел в шкафу — теперь хозяин предпочитал ему чёрное. Впрочем, от беретов он не отказался.

Однажды Карл шёл из трапезной по коридору — медленно и тихо, стараясь никому не попасться на глаза. По пути он вдруг услышал шипение.

«Нет, показалось», — подумал он, увидев компанию смеющихся инициатов во главе с Констриктором, — «ты просто всего боишься».

Но весёлые ученики уже ушли, а шипение раздалось снова, и так близко, будто каменные змеи на колоннах ожили и решили заговорить с Карлом. Он оглянулся и увидел тень хвоста в отблеске факела.

— Авис-с-с-с… — шипение превратилось в высокий, холодный и вкрадчивый голос.

Карл обернулся. Прямо перед ним стояла, вытянувшись в полный рост, Леди Серпентира.

— Л-леди Серпентира? — он так испугался, что внутри подпрыгнуло сердце.

Чудовище кивнуло своей вытянутой, как у змеи, головой с ярко-красными глазами и раздвоенным языком.

— Идём, Авис, — прошипела Серпентира и протянула ему руку.

Карл немного простоял в нерешительности, а потом взялся за сине-зелёную чешуйчатую руку с длинными вытянутыми пальцами. Серпентира повела его тайными ходами в подземелья, медленно спускаясь по каменным желобам. Карл слышал, как её хвост скользит по холодному полу Тёмного Замка, и размышлял: «Кто она такая? Была ли она человеком или же это вовсе чуждое существо?»

Они остановились у металлической ниши в каменной породе где-то в подземельях.

— Где мы, миледи? — спросил Карл. Он всё ещё не мог прийти в себя от внезапного появления гигантской змеи и её предложения прогуляться.

Серпентира вздохнула.

— Здесь стоит мой верный корабль, — зашелестела она, — ты сюда всё равно не попадёшь без моего разрешения, — она приложила свою покрытую чешуёй руку и приложила к считывающему устройству на металле.

Автоматическая дверь с шипением открылась, и Авис с Серпентирой попали в мрачный ангар. Лампы на потолке загорелись одна за другой, и Карл увидел в приглушённом синеватом свете огромный космический корабль. По строению он напоминал обыкновенный фрегат, но от фрегата у него остались лишь размер и количество пушек. На носу вместо имперского орла скалила клыкастую пасть змеиная голова. Абордажные шлюзы и пушечные порты были оформлены в готическом стиле, а все пять орудийных башен на верхней палубе венчали остроконечные тёмно-зелёные крыши. Мостик производил впечатление небольшой копии Тёмного Замка, отправившейся в космос. Он выглядел как крепость с четырьмя башнями по углам, причём башни на корме заканчивались фиолетовыми фонарями, навевая мысли о парусных кораблях с Древней Земли.

Не отводя глаз от этого чуда, Карл пошёл вслед за Серпентирой по решётчатым подмосткам к одному из двух бортовых стыковочных шлюзов, который был расположен ближе к корме.

— А. С. П. И. Д., — открыть левый шлюз номер два, — приказала Леди-змея.

— Сию минуту, повелительница, — в зале раздался бесплотный голос.

Карл ещё не слышал, чтобы искусственный интеллект мог говорить с такой подобострастной интонацией.

— Аспид? — переспросил юноша.

— А. С. П. И. Д., — поправила Серпентира, — Автоматическая Система Пилотирования и Деструкции. На моём корабле нет команды — всю работу делает он сам.

Автоматические двери шлюза, обведённые зелёным, а не красным, как на всех остальных кораблях, распахнулись, и Леди повела инициата по длинному узкому коридору с металлическими стенами, по которым ползли трубы. «Внутри корабль похож на имперский», — подумал Карл, поднимаясь с Серпентирой в лифте, но изменил своё мнение, едва оказавшись на капитанском мостике.

— А. С. П. И. Д., свет! — скомандовала Серпентира.

— Да-да, моя повелительница! — продолжила лебезить Автоматическая Система, и на корабле загорелись газовые рожки.

Интерьер мостика напоминал готический собор. Просторный мрачный зал с высоким потолком, серые металлические стены с имитацией камня, сиреневые вытянутые окна и выключенные компьютерные терминалы рядом с ними, тёмно-зелёная ковровая дорожка на полу. Серпентира повела Карла на возвышение в конце зала, которое он мысленно окрестил солеей, и Авис отметил, что на фрегате нет никаких ступенек — только желоба и пандусы. Витражное окно на корме тоже было очень странным. На нём была изображена девушка в чёрном, которую тянули вниз тёмно-зелёные щупальца. Карл пригляделся и понял, что это были не щупальца, а змеиные хвосты. Девушка протянула руку к юноше в белом, которого сонм ангелов уносил на голубое небо вверх, к столбу жёлтого света.

— Хочешь перекусить? — Серпентира вручила Карлу красное яблоко.

— Спасибо, — не способный отказаться, он впился в фрукт зубами.

— Это единственное место на корабле, где дозволено быть людям, — заговорила Серпентира, — я мало кого сюда вожу, но ты, Авис, ты мне понравился. Разрушители, что родились здесь — например, Лорд Эпикратус и его сын Констриктор, размахивают моим именем словно знаменем, прикрывают свой недалёкий шовинизм моим авторитетом, но на самом деле я не смотрю на происхождение.