Полигон

– Вы совершенно правы, - согласился Кин, закрыл бухгалтерскую базу данных, вернувшись в общую сеть, и повернулся к Рончу.

– Веселенькие дела, - задумчиво протянул тот.
– Наверно, мне следует доложить о нашем с ним разговоре, как вы на это смотрите?

– Безусловно.

Для Кина осталось неясным, действительно ли его собеседник не подозревает о том, что каждое их слово записывается, или же он делает невинную мину ради соблюдения приличий.

– Как я понимаю, вы даже не спросили у Гронски, на какие такие деньги он собирается шиковать?
– спросил он, заранее зная, что услышит в ответ.

– Видите ли, Кин, у меня в родных краях не принято интересоваться, откуда у человека деньги, - объяснил Ронч.

– Я же с Эргасты, там за такие вопросы могут запросто хряснуть в рыло, извиняюсь за выражение. А еще на этот счет у нас в народе говорят: не любишь вранья, так не спрашивай.

– Мудрая поговорка, - признал Кин, подумав заодно, что она исчерпывающе выражает суть всей его служебной деятельности.

Далеко не все люди столь щепетильны, как бравый Ронч с планеты Эргаста, исправно поставляющей Содружеству самых лихих вояк и отпетых бандитов. Неужто унтер Гронски всерьез рассчитывал расторгнуть контракт, погасить громадную по его меркам неустойку и преспокойно заказать билет на баснословно дорогой курорт, избежав при этом разговора по душам с оперативником военной контрразведки? Впрочем, люди способны еще и не на такие глупости, особенно когда им кружит голову запах нежданно приваливших денег.

– Ну а я могу поделиться с вами одним случайным наблюдением, - решил напрямую высказаться Кин.
– Вчера вечером около одиннадцати, стоя у окна, я увидел выходящего из блокгауза человека. Как теперь выяснилось, это был именно Гронски. Он прямиком направился сюда, вот к этому дому. Признаться, я было подумал, что меня срочно вызывают в блокгауз и это идет нарочный. Дверь внизу хлопнула, он вошел, но у меня, разумеется, не появился. Значит, навестил кого-то другого в этом доме. Логично?

– Унтера живут в корпусе рядом с рудником, это совсем в другую сторону, добавил Ронч.

– Как вы думаете, к кому он мог идти?

Квадр-офицер надолго задумался, вздохнул и помотал головой:

– Прямо скажу: не знаю. Для меня новость, что он вообще сюда захаживал.

– Теперь посмотрим, что получается. Гронски с энтузиазмом предвкушает обладание большими деньгами и строит радужные планы. Сдав дежурство, идет к кому-то в дом для гражданского персонала. Спустя три часа он уже лежит в своем боксе. Труп. А предсмертной записки нет. Как, по-вашему, на что это похоже?

– Думаете, шантаж?

– Я думаю, попытка шантажа, - уточнил Кин.
– И, разумеется, инсценировка самоубийства.

– Ума не приложу, кого и чем он мог бы шантажировать, - скептически промолвил Ронч.

– Да это, к счастью, не наша работенка.
– Кин снова повернулся к компьютеру.
– Что ж, давайте сделаем так. Мы доложим о том, что знаем, ребяткам Наримана, пусть они разбираются дальше.

Списком интеркомовских номеров гарнизона Кин предусмотрительно запасся еще перед вылетом на Тангру. Подсоединив интерком к компьютеру, он дал задачу дозвониться до отдела контрразведки и с удовольствием отметил, что наконец его стол приобрел привычную конфигурацию рабочего места: компьютер в сети, интерком при компьютере, расследование идет полным ходом. Долго ждать соединения ему не пришлось, динамик интеркома коротко пискнул, затем послышался знакомый хриповатый голос:

– Нариман на проводе.

– Вас беспокоит инспектор Кин.

– Слушаю, инспектор.

– У меня к вам кое-какие вопросы. Что удалось выяснить на складе?

– Те оба ящика, что числятся, в сохранности и опломбированы. Значит, мину взяли не у нас на складе, - невесть почему Нариман изложил свой вывод оптимистичным тоном.

– Ящики вскрыли, мины пересчитали?
– недоверчиво спросил Кин.

– А зачем, если пломбы целы?

Редкостный кретин с идеальной характеристикой, хоть в рамочку вставляй, зло подумал Кин. Неудивительно, что Туман преспокойно орудует у него под носом.

– Еще меня интересует, кто ведет следствие по делу Гронски.

– Квадр-офицер Тарпиц. А зачем вам?

– Я хотел бы с ним побеседовать. А кроме того, квадр-офицер Ронч намерен сообщить вашему сотруднику некоторые сведения, которые могут помочь следствию.

– Тарпиц отличный следователь, - с апломбом заявил Нариман.

"Похвала в его устах похуже всякой брани", - вспомнилась Кину цитата из старинной комедии.

– Не сомневаюсь. Позвольте записать его номер интеркома.

– Пожалуйста, сейчас я вас переключу на него.

– Благодарю, вы чрезвычайно любезны.

Интерком снова пискнул и принялся скрашивать наступившую паузу мелодичной трелью.

– Тарпиц слушает, - раздался из динамика энергичный баритон.

– Следователь Тарпиц, добрый день. Это говорит инспектор Кин.

– Чем могу служить, инспектор?

– Насколько я знаю, вы ведете дело унтера Гронски.

– Предварительное дознание, с вашего позволения, - скромно уточнил следователь.

– Тут рядом со мной квадр-офицер Ронч, который вчера беседовал с покойным. Мне кажется, его показания будут вам весьма полезны.

Тарпиц немного помедлил с ответом.

– Собственно говоря, дознание почти закончено, - с легкой ноткой неуверенности проговорил он.
– Никаких неясностей нет, осталось получить заключение патологоанатома.

Чувствовалось, что неожиданный звонок инспектора Генштаба обескуражил контрразведчика и сейчас он лихорадочно гадает, чем ситуация может для него обернуться.

– Ах, даже вот как, никаких неясностей?
– язвительно произнес Кин. Боюсь, вы несколько поспешили с выводами. Этот случай далеко не так прост, как может показаться. Поговорите с квадр-офицером Рончем, прошу вас.

Не дожидаясь ответа, он развернул микрофон интеркома в сторону Ронча.

– Добрый день, Тарпиц.

– Привет, Ронч. Ну, что там у тебя?

– Понимаешь, я вчера трепался с Гронски в адъютантской. Непохоже, чтобы он собирался застрелиться, совсем непохоже. Что-то тут не то, понимаешь?

Следователь помолчал, переваривая услышанное.

– А если поподробнее?
– недоверчиво спросил он.

– В двух словах не объяснить.

– Тогда давай заходи, - предложил Тарпиц.
– Когда тебя ждать?

Ронч вопросительно взглянул на Кина, прижав клавишу отключения микрофона.

– Идите сразу, зачем откладывать, - разрешил тот.

– Вы ведь тоже хотели с ним потолковать.

– А я к нему наведаюсь потом, - сказал Кин.
– Идите-идите, я посижу тут за компьютером, у меня работы уйма.