Полвека тому вперёд

— Садись.

Я занял место спиной к движению, человек уселся напротив меня и сказал.

— Дави рычаг.

Выполнил то, что он требовал. Очень медленно, скрипя всеми сочленениями, дрезина покатила по дороге.

Уже начало смеркаться. Человек не проявлял никаких эмоций. Ни нервов, ни торопиливости. Я видел только его глаза и переносицу. Он цепко следил за мной, иногда осматривал окружающий нас пейзаж. Но в целом, стрелок уже не нервничал так, как в то время, когда мы шли по развалинам. Он не менял положения тела — ему явно было удобно сидеть на короткой и узкой лавке нашего средства передвижения.

— Притормози.

Я уже начал дремать, не переставая одновременно качать ручку дрезины. Его команда пробудила меня от полудрёмы.

— Тормози, говорю!

— Как?

Человек привстал, дернул какую-то деревяшку под ногами. Дрезина заскрипела и начала останавливаться.

— Подойди к стрелке и переведи.

Ну, это понятно. Старая стрелка в паре метрах от стоящий дрезины нехотя задрожала, щелкнула рельсой.

— Вперёд.

Мы проехали ещё немного, и я затылком почувствовал, а потом увидел свет факелов. В стылом воздухе они давали совсем немного тепла, но какое это было тепло!

Человек снова остановил дрезину, соскочил с нее и, не оборачиваясь, пошёл к источнику света. Я подхватил рюкзак и направился вслед за ним.

Натоптанная тропка вывела нас к высокой, сложенной из хвороста и деревьев, изгороди. Человек постучал в неё, приоткрылась щель.

— Скажи Маляру, пришёл Филин. С добычей.

— Он не Маляр, он Малер!

— Какая разница…

Щель закрылась. Через пару минут послышались шаги нескольких человек, и внезапно часть изгороди отъехала в сторону. Яркий свет от нескольких фонарей ослепил меня, кто-то подхватил меня за руки и втащил вовнутрь.

***

В почти полной темноте, быстро упавшей на землю, раздавался только скрип шагов нескольких человек. Я покрутил головой, но различил лишь какие-то строения, темными пятнами выделявшиеся на чуть светлеющем на горизонте закате. Люди довели меня до одного из них, запихнули вовнутрь. Свет нескольких свечей заставил зажмуриться.

— От Филина, добыча. Вот.

Человек выложил на стол ПМ, сноровисто обыскал меня, вытащил из карманов нож и кубик Рубика, вытряхнул содержимое рюкзака на дощатый стол и вышел.

В помещении были двое. Мужчина, с чёрной повязкой на глазу, сидел за столом в старом драном кресле-качалке и курил самосад. Рядом с ним, на ржавом велотренажёре, вращала педали какая-то девушка в длинном чёрном плаще и чёрном же обруче на голове. Белым мёртвым светом горела небольшая газовая лампа под потолком, шуршал генератор велосипеда и в углу негромко шелестел проигрыватель. Из колонки доносилась классическая музыка, едва перекрывая треск сгорающего воска.

Мужчина встал, подошёл к проигрывателю, выключил его.

— Свободна.

Девушка обернулась, и я увидел на её щеке татуировку в виде орла, сидевшего на дубовой ветви. Она вышла из комнаты, а мужчина подошёл ко мне, задрал рукава ОЗК и внимательно осмотрел запястья. После чего вернулся за стол и начал перекладывать мои вещи.

— Как звать.

— Меня?

— Как звать меня, я знаю. Тебя, тебя.

— Фёдор.

Одноглазый повертел в руках ПМ, вытащил обойму, перещёлкнул, выронив патрон. Затем повертел кубик Рубика, дозиметр и, открыв бутылку, выпил остатки воды.

— Меня звать Малер. Я здесь главный. Я вот не пойму, ты чей вообще?

— В смысле, чей?

— Знаков на тебе нет. Пояса нет. Ножен нет. Тавро — тоже нет. Кожа чистая, руки чистые. Ты из Альянса?

Он резко вскочил на ноги, выхватил нож с пояса и наклонился ко мне. Я инстинктивно схватил его за кисть, выкрутил руку, заставив одноглазого рухнуть на стол и зашипеть от боли. Сзади хлопнула дверь, я перелетел через стол и, прижав Малера к себе, приставил его нож к его же горлу:

— А ну, не двигаться!

В дверь ворвались трое — девушка в плаще, Филин и ещё один мужик, которого я раньше не видел.

— Спокойнее, спокойнее. Выйдите отсюда, — прохрипел одноглазый, пытаясь отодвинуться от лезвия.

Люди медленно вышли, убирая оружие и зло поглядывая на меня.

— Вижу, что парень ты не промах. Отпусти, давай поговорим.

Я одной рукой вернул ПМ, откинул одноглазого к стене, вставил обойму обратно и навёл ствол на него.

— Тихо, говорю. За дверью мои воины, а за ними ещё бойцы. Деваться тебе некуда, а поговорить нам есть о чём, — Малер поправил повязку, поднял руки, попятился к столу и уселся в своё кресло.

Я спиной отошёл к окну, контролируя дверь:

— Хорошо же вы гостей привечаете!

Одноглазый внезапно захохотал, стукнув кулаком по столу:

— Жрать хочешь? Не бойся, во время приёма пищи у нас никого не обижают.

Я засунул ПМ за ремень, присел на топчан у окна:

— Не откажусь.

— Вот и славно. Эй, там! Повара зовите, пусть разогреет кашу!

***

После ужина, который принесла Ворона (так, оказывается, звали девушку с тату на щеке), Малер закурил самокрутку, откинулся в кресле и протянул ноги к импровизированному камину, который был врезан в угол комнаты. Раньше этот камин был, по всей вероятности, бочкой для перевозки топлива.

— Ну и откуда ты такой красивый нарисовался?

Я помолчал. В моей жизни было несколько девизов, которые редко подводили. Один из них звучит так: «Помолчи, за умного сойдешь».

— Зовут Фёдором, жил в убежище.

— В каком убежище?

— Не помню. Память отшибло.

Малер подымил самокруткой, затем вытащил из стола гусиное перо, лист желтой бумаги и чернильницу:

— Давай по порядку. Ещё раз. Имя, фамилия, к какому роду принадлежишь.

Что мне оставалось ответить?

— Фёдор, фамилия Панфилов, род не помню.

Малер, сщурив свой единственный глаз, начал скрипеть пером, не забывая задавать вопросы:

— Откуда в Мути оказался?

— В Мути? А что такое Муть?

— Это вон то место, где тебя Филин встретил. Ты, кстати, ему должен сказать спасибо. Он тебя вытащил из очень плохого места, пару часов бы там провёл и окочурился бы. Ладно… Потом вспомнишь. Это что?

Одноглазый поднял детектор радиации и показал мне:

— Это… Показывает, где есть радиация.