Полвека тому вперёд

— Шо тебе?

Ворона, болтая ногами, сидела на поленнице:

— Улыбнись, Костоправ. Мне так нравится твоя улыбка!

— Хошешь, пошалую? Ид-ди ко мне, крашавиша!

Костоправ метнул в Ворону колун, та успела спрыгнуть в сторону, вытащила меч и зашипела:

— Щас я тебе! Остатки твоей улыбки-то подрежу!

— А ну, разошлись! — это Малер нарисовался на крыльце своего домика: — Ворона, новичка приведи.

Ну вот, это за мной.

Я скоренько подхватил рюкзак, проверил ПМ, направился к выходу. Открылась дверь и я нос к носу столкнулся с Вороной.

Не сказать, что она красавица. Ростом немного пониже меня, худая, с русыми волосами. Всё время ходит в чёрном. И, как в своё время готы, красит губы чёрным. На щеке тату, на боку нехилый такой клинок, с волнистыми линиями лезвий. За спиной у девушки — ствол, причём охотничий, калибра где-то шестнадцатого. Стройную фигурку перетягивал цветастый широкий пояс с богато украшенными ножнами. Картину дополнял патронташ через левое плечо, да сапоги с подковками на носках. Валькирия, блин.

— Десятник зовёт. Иди.

Вдобавок, разговаривает она очень мало. Короткими, односложными фразами.

— У вас здесь нет ли ресторана, красавица? Что ты делаешь вечером?

Ворона недоумённо посмотрела на меня, подтолкнула в спину:

— Иди уже. Красавец…

Посёлок Луч, в который меня привёл вчера Филин, представлял собой одну улицу, вытянутую с юга на север. Когда-то давно здесь было больше улиц, останки домов были видны за засекой, которая проходила вплотную к жилому району этого поселения. У большинства домов были сняты крыши, частично разобраны стены — эти материалы и пошли на укрепление двух ворот в посёлке.

Сам посёлок не пострадал во время Войны. Насколько может не пострадать посёлок, в котором нет электроэнергии, центрального отопления и воды. Ударные волны от бомб или обошли его стороной, или были приняты на себя небольшим лесопарком. Сейчас на его месте уже успел вырасти новый густой лес. С южной стороны к посёлку подходила одноколейка, по которой мы и приехали с Филином. С восточной стороны, насколько я смог рассмотреть, выходила обычная дорога, за полвека превратившаяся в тропу с редкими кусками оплавленного асфальта.

С южной стороны торчали несколько старых складских строений. Два из них были выделены под казармы: в одной жили работяги, во второй — воины тотема Лесного Орла, у которых в гостях я и находился. Среди примерно десятка оставшихся зданий выделялся небольшой деревянный дом, в котором жил собственно Малер — десятник рода, один из дружинников боярина Мичурина.

— Заходи.

Ворона открыла мне дверь, заглянула:

— Десятник, я на южный пост. Сменю Копчика.

В кабинете Малера стоял привычный табачный смог. «Он не ложился спать, что-ли?». Сам десятник разжигал свой камин, махнул мне рукой:

— Присаживайся, Фёдор. Есть разговор.

Камин не поддавался, дымил. Одноглазый при этом и сам коптил своим самосадом, так что я открыл окно и, наконец, перевёл дух.

— О! Разгорелся.

Малер вернулся за стол и, опершись об него обеими руками, обратился ко мне:

— Я не знаю, как у тебя там в убежище твоём было, Федя, но у нас все работают. Или воюют. Работают рабы, мы — воюем.

— Кто это — «мы»?

— После Войны здесь творился полный беспредел. Мало того, что в один миг бомбы стёрли с лица земли Москву. Так ещё и зараза всякая развелась. До сих пор большая часть города — проклятое место. Там живут только мутные, да иногда набеги совершают совсем уж отмороженные Дикие и вольные из разных княжеств. И ещё, Рой то и дело нападает на наши посёлки. Да Альянс шарится… В общем, весело здесь. Потому те, кто чувствует Силу, Одарённые, взяли в руки оружие и вместе противостоят врагам. А те, кто ничего не умеет — находятся у нас под защитой.

Я промолчал. «За умного сойду… Под защитой, конечно… Припоминаю я, что раньше это называлось рэкетом. А теперь вон и рабство у них. Под защитой…»

Малер воспринял моё молчание как знак согласия и продолжил:

— И нам постоянно нужны новые бойцы. Я не знаю, что ты умеешь в плане воинских искусств, или Силе, которой наделены мы, Одарённые… Я предлагаю тебе это выяснить.

— И как это можно выяснить?

— Воевода собирает ополчение. Из Луча на его базу завтра отправится небольшое пополнение. Два новика, тройка Вороны и, если захочешь, ты. Я решил, что тебе нужно поехать с ними, поскольку здесь небезопасно — из второй тройки боеспособным остался только Филин, остальных пришлось отправить на отдых после не совсем удачной вылазки в Муть неделю назад. Я разрешу тебе взять с собой все твои вещи, и напишу сопроводительное письмо воеводе Кокошкину, в крепость «Мясуха».

— Как я понимаю, выбора у меня нет?

— По большому счёту, нет. Или идёшь с ними, или — на лесозаготовки. Зима никак не закончится, а печи надо всем топить.

Колебался я недолго:

— Я согласен.

Десятник поднялся, поправил свой широкий пояс зелено-красного цвета, вытащил меч, развернул его рукоятью ко мне. На его навершии была небольшая печать с изображением орла, сидящего на дубовой ветви. Затем, вытащил из стола потёртую жестяную коробку из-под конфет, вытащил из неё простое железное кольцо, после чего прижал его навершием меча.

— Надевай на руку. Правую.

Я взял теплое кольцо, натянул на палец. И лишь сейчас заметил, что оно немного светится.

— Твой временный оберег. Добро пожаловать в новики! — хлопнул меня по плечу Малер.

***

Между домом Малера и длинным складом находилась небольшая площадь. Раньше здесь был сквер со старинным колодцем, который когда-то превратили в памятник народных промыслов. Теперь колодец снова действовал, а около него была сложена своеобразная кухня: навес, печь и пара длинных лавок.

Заправлял на этой кухне местный вольняшка — слуга рода Лесного Орла по прозвищу Бутыль. Как я заметил, местные вообще не заморачивались с именами, предпочитая прозвища. Как мне сказал Бутылёк, веселый и упитанный парень лет двадцати, настоящее имя знает только отец, мать и ребенок. Чтобы не сглазили, говорит:

— Вот у нас в роду с фамилиями — только благородные. А остальные, воины или слуги — только по прозвищам. Удобно!

Я не стал с ним спорить. Удобно — и Бог с ним. Значительно интереснее было то, что сегодня в меню на завтрак.

— Варёная картошка, жареная репа и луковица!

Я заметил, что местные ели очень мало мяса. Вчера, к примеру, на ужин нам принесли ту же варёную картошку с сырой же луковицей, немного квашеной капусты и пару тонко нарезанных кусочков жареного мяса. «Свинина». С мясом здесь было туго. Своего мяса не было, возили откуда-то с бывшей Калуги. Вообще говоря, продуктов своих в княжестве выращивали немного — даже спустя пятьдесят лет чистые места оставались редкостью.

— Мути полно вокруг. Пару километров к реке — и сплошная Муть, считай. На юг — там, где огромное поле с железными птицами — тоже. Говорят, раньше они летали. Сано-лётами называли их, — болтал повар, накладывая мне на тарелку парящую на морозе горячую картошку, — А в первый же день войны как жахнули туда, да разбросало железных птиц так, что одна даже вот прямо у околицы крайнего дома валяется, вся лесом заросла. А на само поле теперь ходить опасно — Муть, проклятое место!