Поля, Полюшка, Полина... [СИ]

– О тех, в которых Мария была на балу, когда я вместо Вашего сына там ее жениха изображал. Шептал там ей всякие пошлости на ушко, а сам серьги рассматривал.

– И при этом не забывал сверлить взглядом меня, - засмеялась Полина.
– Я тоже была там вместо барышни. Да так глазел на меня, что это стало всем заметно...

– Я не позволяю себе таких вольностей в отношении дам, - возмутился молодой князь Владимир.

– Значит, надо было не в постели нежиться с любимой барышней, а на бал идти. А то мы там с Полиной за вас отдувались, и в любой момент нас могли раскрыть.

– Мария маменьке сказала, что ей сережки старый князь подарил. Не хотела сказывать, что в воде найдены. Мол, в честь предстоящей свадьбы с его сыном, - сказала Полюшка, - тогда еще бал был в честь их с Владимиром помолвки.

– Так и я, старый дурень, подмены не приметил!
– воскликнул старый князь.
– Знать и завтра все гладко сойдет. Собирайся, сын, езжайте венчаться, только вот сейчас пару строк дружку черкну. Он написал письмо своему старому другу, тщательно его заклеил и запечатал своим перстнем печаткой. После чего вручил его в руки сыну и велел срочно уезжать.

Князь Владимир вывел из конюшни своего Демона, вскочил на коня, потом аккуратно посадил впереди себя свою ненаглядную Полюшку и, махнув всем рукой, ускакал.

– И вам пора по домам. Вертайтесь каждый в свой дом и ждите завтрашней свадьбы. Полю там уж обыскались. А ты, потомок, пореже рот раскрывай, не сильно-то ты к говору нашему привык. Тебя утром умоют, оденут, там я подойду, благословлю. В храме уж все гости соберутся, а ты в карету садись и в храм поезжай. Потом, когда с невестой рядом стоять будешь, так там и не приметит никто, что ты не мой сын. А Полю твою должны так вуалью закрыть, чтоб ни одна собака, до поры, не поняла, что венчается не Мария. Это уж моих рук дело. Это я графу отпишу. Ксанка, снесет письмо и Полину проводит. А ты моего коня бери и в имение скачи.

– Я их одних ночью по лесу не пущу, - возразил Владимир. Мало ли чего случиться может.

– Да что с ними будет-то? Тропа тихая, да с Оксаной, твоей Полине бояться нечего. Все! Пора дело делать. Да скажи Игнату, чтобы коня обтер и мне воротил. Я завтра поутру тоже в храме быть обязан. А на свадьбе с графом мою женитьбу обсудим, и с Марией по поводу серег надо словом обмолвиться. А коль не отдаст?

– А что там! Я видел, где она их прячет, - сказал Владимир.

– Украсть хочешь?
– возмутился князь.
– Негоже!

– А что делать-то? Иначе все опять кувырком пойдет. Серьги должны быть с брошью. И их надо вернуть. Пока они куда-нибудь не пропали.

– А коли что не так?
– спросил князь.
– Как сын выкручиваться будет.

– Он уж венчан будет. Ушлете их куда-нибудь в отдаленное имение. Ведь уходить с нами они не согласятся. Да и уйти-то без серег сможем только мы вдвоем с Полиной.

– Ошибаешься, внучок!
– со смехом возразила Оксана.

– О чем ты?
– удивился Владимир.

– Это сюда вы с Полиной только с брошью прошли, а эти - кивнув на Ваську и Ирину, - вообще с помощью осколка от того зеркала. Вы бы тоже с зеркалом прошли, только им надо кровь пустить... Это все Елена знает. А уйти без серег и броши отсель нельзя! Коли не будут они вместе - так вам тут навек и оставаться.

Владимир побледнел, Полина прижалась к нему и уже готова была заплакать.

– Ты же говорил, что видел барышню, и что уже не раз туда-сюда ходил!

– Да не говорил я этого! Я ее так же как и ты во сне видел, да через материн осколок.

– Что же нам теперь делать?
– почти закричала Полина и разрыдалась.

– Не плачь, девочка! Будут у вас серьги. Надо будет украсть - украду, только поспешать надобно, кабы они и впрямь, куда не исчезли. А теперь -все. Пора. Утри слезы и готовься к венчанию. А я покамест тут с вашим рыжим и с его девкой останусь. Пусть меня развлекают, рассказами своими, сказками. А то, что-то думы у меня не хорошие. К утру дома буду. Надо ж благословить.

Мужчины попрощались, и Полина с Владимиром вышли из дома. Там их уж ждала Оксана. Она взяла Полю за руку и увлекла по тропинке в сторону дома Васильчиковых. Владимир посмотрел им в след, вскочил на коня старого князя и поскакал в имение.

– Ну-с, господа, продолжим!
– сказал старый князь молодым людям.

Ирина и Василий, уставившись на него, спросили не без опаски:

– Что продолжим?

– Давайте, зачинайте врать по-новой, что там еще у вас в вашем веке интересного...

– Так на чем я остановился?
– почесав рыжие вихры, задумался Василий, - А-а...

18. ВЕНЧАНИЕ

Полина вошла в комнату матери и присев на колени, поцеловала ее в щеку. Щека графини была мокрая от слез. Она вытирала лицо кружевным платком, но слезы все текли и текли.

– Что Вы так убиваетесь, матушка?
– спросила ее Полина.

– Где же ты была, доченька? Ведь все имение, весь парк прочесали, а тебя так и не сыскали. Что только не надумали, батюшка граф опять не в себе, сначала криком кричал, потом опять наливки откушал и в спальне своей закрылся. Даже я войти не смею.

– Так я от доктора и убежала. На пруду в ивняке пряталась. Там видать не искали?

– Ох, дитятко ты мое непутевое, что ж наделали вы с князем? Ведь Мария старше. Ей первой замуж идти надобно!

– Так не люб он ей. А мне пуще жизни! Больше ни за кого не пойду!
– и, встав, топнула ножкой.

– Иди уж к себе, час-то поздний, пора тебе поспать чуть, да к свадьбе обряжаться. Утром помолись, попроси у господа прощения, может, сжалится он над нами и все решиться миром.

– Вот от старого князя записка. Велел в руки батюшке передать. Посыльный никого не нашел и мне отдал. Прочитай, что там?
– сказала Поля и вышла из комнаты матери.

Няня сидела у окна и всматривалась в темный парк. Она не могла дождаться своей воспитанницы. Все думы передумала, все глаза просмотрела. А та в дверь заходит и на шею к ней кидается.

– Нянюшка, милая, ты меня заждалась, поди?

– Ну-кась, дай глянуть ты ли это, ягодка моя, аль нет?
– и внимательно посмотрела на Полину.