Поля, Полюшка, Полина... [СИ]

– Ягодка, да не та!
– засмеялась Поля.
– Наша Полюшка завтра тайно обвенчается с князем Владимиром. Уехали они уж давно, а вместо них мы будем венчаться. Так старый князь решил, чтоб не сорвалось ничего. Нам-то что? Не обвенчаемся завтра, так в следующий раз, а Полине и князю надо венчанными быть.

– Да как же так!
– всплеснула руками старая нянька. А вдруг прознает кто?

– А вот и нет. Старый князь велел вуалью меня всю накрыть, чтобы меня не признали сразу. Пусть, говорит, все гости думают, что к алтарю Марию ведут, а потом вуаль откроют и уж поздно будет. Уже венчаны будем!

– Хитер, старый лис, - проговорила нянька.
– А с моей-то Полюшкой все в порядке ли?

– Все прекрасно! Здорова и весела! Они ускакали на Демоне вместе с князем. Завтра к вечеру, когда все уже будут навеселе, мы и поменяемся. Мне так старый князь сказал. На балу, сначала мы будем с Владимиром, а потом уж и Ваши молодые подъедут. Кольца и наряды тоже сменим.

– Ну, и слава господу, только бы все сошло!
– крестясь, сказала старая нянюшка. Пора уж и прилечь тебе, дитятко. День завтра заполошный будет. Соснуть тебе надобно. А то с петухами уж придут тебя обряжать, да оплакивать.

– Как это?
– удивилась Поля.

– Пока тебя обряжать будут, портниха под тебя платье подгонять, вуалю на голову надевать, тут в спальне твоей дворовые девки плакать станут, голосить. Обряд, значит проводить, невесту так под венец провожают.

– Чудно!
– улыбнулась Полина и с наслаждение растянулась на барской постели.
– А ты, нянюшка, со мной останься, что-то боязно мне. Вдруг все не так пойдет?

– Ладно, милая, я туточки на козетке прилягу, и, погладив Полину по голове шершавой рукой, прикрыла палантин кровати.
– Ох, и натворили делов!
– вздохнула она, ну, так что бог не делает, все к лучшему!

Молодой князь и Полюшка прибыли в имение Стромилова только с рассветом. Полина, прижавшись к любимому, тихо спала, а Владимир, стараясь ее не разбудить, ехал медленнее. Вот, наконец, показался огромный барский дом, лес остался позади, все вокруг было сонным и размытым, будто акварельный рисунок. Туман укрывал небольшой прудик с фонтаном перед домом, трава была еще влажная от росы. Возле цветника уже работал садовник. Остальные все спали, и Владимир не знал, что ему теперь делать. Ведь в такую рань он не сможет переговорить даже с управляющим, не то, что с самим барином.

– Просыпайся, душа моя!
– нежно целуя Полюшку, сказал Владимир, - утро пришло, слышишь, как щебечут птички? Они уж проснулись, а ты все спишь...

Полина открыла глаза и увидела незнакомое место, она улыбнулась и теснее прижалась к любимому.

– Где мы? Уж приехали?
– спросила она томным голосом и потянулась.

Князь спешился и аккуратно снял с коня свою Полюшку. Она вскрикнула:

– Ой, травушка еще в росе. Я люблю росу и быстро скинула туфельки, вступив босыми ножками в изумрудную зелень травы.

– Вон, садовник уж при делах. Остальные все спят. Ума не приложу, куда нам податься теперь. Кого будить?

– А и не надобно никого будить. Давай погуляем немного по лесу, а там, глядишь, и проснуться все.

– Так дело-то не терпит. Вдруг хватятся нас?

– Не хватятся. Полина умеет меня изображать, а уж про Владимира и говорить нечего. Даже отец родной не признал. Только доктор.

– А ты откуда прознала?

– А мне про это Поля сказывала. Смеялись мы с ней. У нас только одно отличие - родинка на плече. Вот если только обряжать будут и приметят?

– Значит надо спешить. Сей же час надо дело сладить, и решительно направился к парадному входу дома.

Их заметил садовник и пошел навстречу. Уже подойдя совсем близко, он узнал молодого человека:

– Доброго утречка, князь. Раненько Вы к нам. Барин, поди, после вчерашнего еще долго почивать будут. Гости у нас вчерась были...

– Буди немедля, дело у меня к нему срочное!

– Ну, это уж, как пойдет, значит, - и пошел к флигелю.

Вскоре Полина и князь услышали негромкую ругань, и к ним подбежал, задыхаясь, конюх, приняв у Владимира коня, он повел его в стойло, а Полина и князь вошли в открытую дверь флигеля, куда позвал их садовник.

Во флигеле они нос к носу столкнулись с сонным и опухшим Стромиловым.

– А, Волоховской пожаловал!
– что ж давеча отказались прибыть? Веселье отменное было.

– Дела, - сухо сказал Владимир.
– Письмецо у меня к тебе Петр Игнатьевич, от батюшки. Срочное.

Стромилов вырвал письмо из рук молодого князя, грубо сорвал печать и, прочитав его, ухмыльнулся.

– Ну, что ж, значит, так тому и быть! Свадьбу играем!

– А что ж Вы, сударь наш, во флигеле почивать изволите?
– спросил Стромилова Владимир, оглядывая хозяина имения в халате и ночном колпаке.

– А тут прохладно, воздуху поболе будет!
– потом махнул рукой, - жена, супруга моя, излишества мои не привечает, так из спальни гонит. Когда пьян.

– Знать, и теперь выгонит!
– расхохотался Владимир. Полина тихо стояла, стараясь не привлекать к себе особого внимания хозяина. Но тут он принял большую крынку кваса из рук молоденькой девки, хлопнул ее по мягкому месту, и залпом выпил все до дна. Ему явно похорошело, и тут он, наконец, обратил свой взгляд на тихую, молчаливую невесту молодого князя.

– Ух! Хороша!
– сказал он и залихватски крутанул усы.

Полина и князь так и не поняли, что он имел в виду теперь - Холодный квас, пригожую девку, или невесту Владимира.

– Ох, и люблю же я свово дружка Волоховского! Сколько у нас с ним приключениев, да пикантных каламбуров бывало, ой, пардон, тут дама, - и, галантно поклонившись, чуть не бегом понесся к дому.

Дом в секунду ожил. Раздались крики, началась беготня горничных и дворовых, за ними вышла чопорная пожилая матрона - домоправительница и повела их в залу. Там их уж ждала супруга хозяина дома. Она была женщиной молодой и весьма миловидной. Главное - глаза. Они излучали тепло и доброту. А этого бедной Полюшке сейчас больше всего надо было!