Полюби дважды

— Если она не перестанет копаться в прошлом, это грозит неприятностями всем нам, — сказал он.

— Нет, — покачал головой Лукас. — Не забывай, что я был ее главным обвиняемым. Теперь, когда я стал ее мужем, она вряд ли захочет увидеть меня в зале суда. Ей любопытно узнать побольше об Элли, и я считаю это желание вполне естественным.

— Ты не рассказал мне, как тебе удалось заставить Джессику приинять твое предложение, — усмехнулся Адриан, искоса поглядывая на друга. — Я был почти уверен, что она тебе откажет, невзирая на весьма пикантную и красноречивую ситуацию, в которой вас застали. Лукас нахмурил брови.

— Полагаю, об этом ты узнал от Перри? — осведомился он.

— Только не смотри на меня таким осуждающим взглядом. В конце концов, я его брат, а он, бедняга, страдает от неразделенной любви. Кому, как не мне, он может довериться? Но никто больше об этом не знает. А любовь Перри еще незрелая. Он ею переболеет и исцелится.

— Он выставляет себя на посмешище, — вознегодовал Лукас.

Адриан посмотрел на свою сигару, еще раз затянулся и бросил окурок в кусты.

— Да не волнуйся ты. Он повторяет наш путь. — Адриан хлопнул Лукаса по плечу. — Помнишь вдову Уоткинс, из-за которой мы едва не подрались на дуэли? Слава Богу, что мы вовремя заметили, что сквайр Как-его-там давно спит с ней. Как мы тогда страдали…

— Адриан, нам было лет по четырнадцать, — напомнил Лукас двоюродному брату.

— Ну и что? — заявил Адриан и продолжил свои воспоминания: — А потом появилась Салли Мзтерс. Она, насколько я помню, была женой кузнеца, и мы оба влюбились в нее по уши. В поединке на кулаках мы решали, чьей она станет.

Лукас громко расхохотался.

— А потом ее муж выпорол нас как следует, и мы опять стали с тобой друзьями.

— Следующей была Белла… — напомнил Адриан. — Из-за нее мы тоже дрались.

Лукас отошел от ограды и прислонился к толстому стволу старого дуба. Так он мог лучше видеть лицо кузена.

— Какого черта тебя потянуло на старые воспоминания? — довольно резко спросил он.

— Свадьбы всегда наводят на меня грусть, — искренне ответил Адриан. — Сегодняшняя же — особенно. Ты женился, и я чувствую, что мои холостяцкие деньки сочтены. Мы всегда все делали вместе. Думаю, скоро и меня кто-нибудь заарканит — это лишь вопрос времени.

Лукас пристально посмотрел на друга.

— Кто она, твоя последняя пассия? — спросил он. — Ты говорил, она замужем?

— А, эта? — Адриан небрежно отмахнулся. — Все уже в прошлом. Разве я не рассказывал тебе? На самом деле я влюблен в леди Каролину Ховард. Прощай, старая любовь, здравствуй, новая. Таков мой девиз. Но мы говорили о Перри.

— А в чем дело? — полюбопытствовал Лукас.

— Если ему суждено влюбиться, — сказал Адриан, — пусть бы он влюбился в девушку, похожую на Джессику, которая отвергнет его мягко, не разбивая сердца. Но ты не ответил на мой вопрос.

— Какой вопрос? — не понял Лукас.

— О Джессике. Что заставило ее изменить решение? — Адриан остановил взгляд на озабоченном лице друга, а потом оглушительно рассмеялся.

— Не вижу в этом ничего смешного, — холодно возразил Лукас.

— Как ты заставил ее выйти за тебя? Ты логически обосновал все «за» и «против»? Я прав? — предположил Адриан.

— А что в этом плохого? — разозлился лорд Дандас.

— Ничего, — Адриан изобразил удивление. — Но если ты не понимаешь, то мне будет весьма сложно объяснить тебе… На твоем месте я бы…

— Что? Что бы ты сделал на моем месте?! — перебил его Лукас.

— Я бы убеждал поцелуями, дурак, — бросил Адриан, развернулся на каблуках и зашагал к дому.

17

Джессика сидела за туалетным столиком и расчесывала волосы, когда мимо дверей ее спальни прошел Лукас. Она слышала, как он разговаривал со своим камердинером, о чем-то спрашивал его, а слуга отвечал ему. Сама того не сознавая, она затаила дыхание, а когда где-то в глубине коридора закрылась дверь, с облегчением вздохнула.

«Эта ночь не будет обычной брачной ночью», — подумала она. Когда последние гости наконец покинули Дандас-хаус, они с Лукасом тоже попрощались. В присутствии матери Лукаса и Элли они обменялись лишь парой фраз, и Лукас пошел проверить, заперт ли на ночь дом. Джессика была рада такому повороту событий. У нее не было желания беседовать с мужем. Она чувствовала страшную усталость, но в то же время ощущала напряженность, готовую выплеснуться наружу. Она могла бы надерзить мужу, дай он ей к этому малейший повод. Так бывает, когда человек усилием воли сдерживает свои эмоции, делая вид, что доволен жизнью.

Она как раз открывала флакон с духами, когда из гостиной донесся шум. Рука у нее дрогнула, и Джессика, вернув на место флакон, невольно прислушалась. Далеко в коридоре хлопали двери, слышались невнятные разговоры, затем воцарилась тишина.

Ни одной женщины я не желал так сильно, как тебя.

Она подавила жалобный стон, подошла к кровати, сняла халат и швырнула его на спинку стула. Постель показалась ей ледяной. От простыней и одеяла чуть-чуть пахло лимоном. Откинувшись на подушки, она сложила руки на груди и воззрилась на украшенный лепниной потолок.

Она вполне могла бы задуть свечи, но почему-то не сделала этого. Лукаса она не ждала. Мужчина, который унижает жену в день бракосочетания, вряд ли может надеяться, что она с радостью примет его в своей постели. Кроме того, он обещал, что именно от нее зависит, когда их брак свершится. Взгляд, которым она одарила его при расставании, красноречивее любых слов говорил о том, что она не желает видеть его на брачном ложе.

Когда Джессика жила в монастыре, злые и мстительные мысли не приходили ей на ум.

Она снова подавила тихий стон, готовый вырваться у нее из груди.

«Я требую лишь справедливости», — сказала она себе, вспоминая события минувшего вечера. Элли нарочно облила соком ее подвенечное платье, а Лукас, поощряя девушку, большую часть времени провел с ней, вместо того чтобы уделить хоть немного внимания собственной молодой жене. Ему давно пора набраться ума и не пренебрегать женой.

Лежа в холодной постели, Джессика чувствовала себя покинутой. Но, в конце концов, кого она пытается одурачить? Ведь Элли всего лишь небольшая часть происходящего. Весь вечер слова Перри не выходили у нее из головы.