Полюби дважды

Она изумленно взглянула на него.

— Ты шутишь, Мэт! — воскликнула она.

— Никогда в жизни я не был более серьезным, — заверил ее сэр Мэтью.

— Но, Мэт, я же не могу просто так взять и все бросить! — в отчаянии вскричала она. — У меня есть обязательства, долг перед семьей… К тому же я несу ответственность за свою подопечную. Ты должен это понять!

— То же самое — или что-то очень похожее — ты уже писала мне однажды иного лет назад, — с горечью напомнил ей мистер Пейдж. — Значит, ничего не изменилось… Все осталось по-прежнему, верно, Роди?

— Тогда мы оба состояли в браке и… — стала оправдываться она.

Он прервал ее, не дав договорить.

— Да, и с той поры мы только и делали, что расплачивались за свои грехи, — заявил он несколько язвительно. — И если твой сын будет стоять на своем, то мы будем расплачиваться за них до конца своих дней.

Розмари тихо сказала:

— Я прошу только об одном: дай мне еще немножко времени! Ты же понимаешь, что дело тут не во мне, а в моем сыне. Я не хочу сделать ему больно, Мэт, и не хочу потерять его.

В глазах сэра Мэтью появилось неприятное выражение холодной покорности, и, прежде чем он заговорил, Розмари уже знала, что он сейчас скажет.

— Итак, мы вернулись к тому, с чего начали, — с горечью промолвил сэр Мэтью. — Мне кажется, я давно подозревал, каким будет твой ответ, хотя и пытался убедить себя в обратном. Из нас двоих — меня и твоего сына — ты всегда выберешь сына.

Розмари побледнела.

— Да почему я должна выбирать кого-то из вас?! — вскричала она в страшном волнении.

— Потому что он заставит тебя это сделать, — ответил сэр Мэтью.

Он стряхнул ее ладонь со своей руки и отступил на шаг назад.

— Я думал, что мое терпение безгранично, — проговорил он спустя мгновение, — однако теперь понял, что заблуждался. Оказывается, всему есть предел. Больше я вынести не в силах. Я был глуп, полагая, что смогу воскресить прошлое. Я был глуп, надеясь, что ты когда-нибудь изменишься. Лучше бы мне не начинать все это снова! Нас всегда будут преследовать мысли о старых грехах и о неизбежной расплате.

В голосе его было столько горечи и отчаяния, что душу Розмари захлестнула волна леденящего страха.

— Нет… Мэт… нет… Я поговорю с Лукасом. Я расскажу ему про нас, — запинаясь и холодея от одной мысли о предстоящем объяснении с сыном, обещала она. — Может быть, ему это придется не по нраву, однако в конце концов он смирится. Он вынужден будет смириться. Вот увидишь.

Она говорила, сама не веря в возможность желаемого поворота событий.

Сэр Мэтью с сочувствием улыбнулся, но глаза его остались холодными.

— Я уже довольно давно подумываю о том, — сказал он, — чтобы посмотреть мир. Я надеялся, что ты поедешь вместе со мной.

— И я поеду! Поеду! — пылко вскричала она.

— В самом деле? — Он смотрел куда-то мимо Розмари, на возвышающийся за забором особняк.

Когда же через несколько минут сэр Мэтью вновь взглянул на женщину, глаза его были совершенно лишены выражения.

— До отъезда я должен покончить со многими делами. До сих пор не понимаю, почему я продолжал содержать дом в Челфорде, — он вдруг махнул рукой, словно пришел к какому-то решению. — Наверное, придется продать его на ближайшем аукционе. Возможно, я никогда не вернусь в Англию.

Его слова привели ее в такое волнение, что в горле вдруг образовался ком, который мешал дышать и говорить. С трудом взяв себя в руки, она прошептала:

— Мэт, что ты говоришь?

Он как-то странно, неестественно улыбнулся ей.

— Завтра утром, — сообщил он, — я отправляюсь в Челфорд. Решение моих дел там может занять несколько дней, возможно, даже недель. В Лондон я больше не вернусь. Если я тебе понадоблюсь, Роди, ты знаешь, где меня найти.

Она исступленно глядела на него, не до конца понимая, что происходит.

— Ты ставишь мне ультиматум? — наконец спросила она.

— Нет, — ответил он. — Я думаю, что ты уже приняла решение.

Он учтиво поклонился, отвернулся и зашагал в направлении Сент-Джеймс. Она безмолвно смотрела ему вслед, а когда он скрылся за углом, со стоном ухватилась за чугунную решетку ограды, чтобы не упасть. Ей понадобилось довольно много времени, чтобы прийти в себя, но в дом она вошла преисполненная решимости.

Необходимо сделать так и найти такие слова, чтобы ее сын понял, что сэр Мэтью Пейдж вовсе не негодяй, каким Лукас представлял его себе все эти годы. Пришло время простить и забыть давние обиды. Никто ведь не совершенен, и все люди — грешны. Необходимо проявить чуть больше снисходительности и доброжелательности, и все уладится самым лучшим образом.

Подходя к лестнице, Розмари услышала странный шум в библиотеке. Подумав, что там скорее всего она найдет Лукаса, женщина решилась немедленно поговорить с сыном, постучала в дверь и вошла. Однако за письменным столом у окна она увидела не Лукаса. На его месте сидела Джессика. Розмари удивленно воззрилась на невестку.

— Что ты здесь делаешь, Джессика? — спросила она.

Джессика вздрогнула от неожиданности и подняла глаза, но, увидев свекровь, улыбнулась.

— Я дала Лукасу письмо, — объяснила она, — которое написала Анне Ренкин, но решила еще кое-что добавить. Оно должно быть где-то здесь, потому что почту еще не отправили.

Она указала на груду корреспонденции, разбросанной по столу.

Розмари подошла поближе.

— Думаю, что ты все-таки опоздала. Полагаю, он забрал все письма с собой, чтобы лично отнести их на почту, когда уходил сегодня утром, — сказала женщина и спросила: — Ты не знаешь, когда он вернется?

Джессика откинулась на спинку большого кожаного кресла Лукаса и внимательно посмотрела на свекровь. Ей показалось, что Розмари выглядит как-то необычно, чего Джессика не разглядела сразу, когда свекровь только вошла в библиотеку.

— Он сказал, что задержится в городе, потому что у него там масса неотложных дел, но к обеду будет непременно, — ответила она и встревоженным взглядом окинула свекровь. — Розмари, с вами все в порядке? — Она не удержалась от вопроса.

Розмари провела ладонью по лбу прямо над глазами.

— Ох, ничего страшного, небольшая головная боль. Ничего такого, что нельзя вылечить. Мне следует заказать себе очки. Суета и беспокойство — вот что меня погубит, — заявила она с улыбкой, и Джессика улыбнулась ей в ответ. — Элли дома?