Попаданы

С громким воплем: "наших бьют!", вокруг меня стала собираться немаленькая группка наших студентов, торопливо закатывающих рукава и хрустящих суставами.

– Ша, креветки!
– Вырвалось у меня, по старой памяти.
– На кого баллон катите, маломерки?!

Да! На их лица можно было любоваться бесконечно!

Пусть они выросли уже на другой планете, с другими критериями воспитания и другим уровнем развития, но русский язык, он такой, яркий и понятный...

– Старший группы Иван Полтинный.
– Кудрявый Ванечка, уставился на меня своими карими глазищами, явно унаследованными от "татаро-монголов".

– Что здесь произошло?

– Ваня, пожалуйста, проведи инструктаж, со своими...
– Я специально "забыл" представиться.
– На предмет поведения в обществе и ответственности за свои слова. Пусть русский язык пока и не особо распространен, но в мультипереводчике он есть. Да и вы - лицо планеты и всех нас... Держите фасон, даже если дураки вам досаждают...

Ваня, поиграл бровями, переваривая сказанное мной и кивнул, делая шаг назад и признавая если и не справедливость, то хотя бы моё право говорить в подобном тоне.

"Куль с картошкой", как на грех, такой рассудительностью не отличался.

Подвывая, он принялся костерить меня во всех святых.

– Ян! Убери его!
– Ваня, заметив, как начало изменяться мое лицо, вновь продемонстрировал не только сообразительность, но и внимательность.
– Отдай его девочкам, пусть отмоют!

– Что?!
– Девичий голос, раздавшийся из-за моей спины, сочился презрением.
– "Отмоют"?! Да мы ему еще и добавим, правда, Янка?!

– Относитесь к нему, как к раненому...
– Попытался воззвать к их чувствам, Иван.

– Самоубийца он, раненный на всю голову.
– Второй девичий голос, чистый и звонкий, заставил меня развернуться.
– Навязали, на нашу голову!

– "Певунья"...
– Вырвалось у меня.

Высокая, мне до кончика носа, с волосами цвета золотой пшеницы и бездонно-голубыми глазами, девушка с полузабытой теперь картины.

Сопение десятка носов возвестило, что за "Певунью" меня порвут быстрее, чем я успею сказать "а".

– Наемник. У тебя проблемы? Или, с тобой - проблемы?
– Станционный патруль безопасности, трое разумных, вооруженных станнерами, замерли чуть поодаль, рассматривая картину "стояния на Калке".

– Проблема.
– С печальным вздохом, согласился я.
– Впервые вижу такую красивую девушку!

Патруль расслабился. Парни набычились. Девушка улыбнулась.

– Он на меня напал!
– Выкрик утирающего кровь "мешка с картошкой" разрушил хрупкое равновесие.

Патруль напрягся. Парни сжали кулаки. Девушка брезгливо поморщилась.

Будь старшим в патруле нашанн или дагриец, я бы отделался простым порицанием или парой монет штрафа.

Кольвег таким добрым не был.

Замерев на секунду, он окинул взглядом меня, осмотрел разбитый нос паренька и достал планшет, многозначительно посмотрев при этом на Ваню.

– Наемник.
– Имперец покачал головой.
– Тебя оболгали!

Камеры наблюдения, беспристрастно показали, по первому требованию, с чего все началось.

– Оскорбление старшего. Вторжение в пространство старшего. Клевета на старшего.
– Начал перечислять пункты нарушений, кольвег, по нашивкам - капитан.
– Одной поркой тут не обойтись!

– Мы не порем своих детей.
– Покачал я головой.
– А уж чужих и подавно не имеем права.

– Жаль.
– Отрезал капитан и протянул Ванечке белый листок-квитанцию.
– Пока этот детеныш не оплатит штраф, станцию он не покинет. Если у него нет средств - мы предоставим ему возможность отработать штраф. Не прощаюсь.

Патруль развернулся и неторопливо пошагал дальше по залу, всем своим видом излучая спокойствие и порядок.

– Тёма...
– Ваня изучил счет.
– Оплачивай и первым же кораблем... Обратно, на Матушку! Урод! Покоя от тебя нет! Нахрена твои две сотни набранных баллов, если ты - дебил!

– Давай я оплачу.
– Мое предложение Ваня встретил таким взглядом, что я поежился.

– Пусть валит, к своему папочке!
– Не выдержала "Певунья".
– Достал уже, в душе подсматривать!

От немедленного убийства Тёму я спас, придержав Полтинного за плечо.

– Тёма. Час тебе.
– Ваня глубоко вздохнул и развернулся к нему спиной.
– Ян... Нет, ты его порвешь... Андрей, проводи, до туалета и дай пинка, чтоб не вернулся!

Андрей, парнишка ростом уже с меня, рыжий и зеленоглазый, ширококостный, легко подхватил Тёму за воротник, оглянулся по сторонам, разыскивая вывеску "туалет" и, дождавшись, когда остальные отвернутся, приподнял его как нашкодившего котенка и встряхнул так, что у того только зубы лязгнули.

– Я - не Ян.
– Тихо прошипел он.
– Рвать не буду, сам понимаешь - не мой стиль. Но за Лену, кое-что тебе "нашепчу".

Склонившись к уху, Андрей что-то прошептал, и Тёма стал зеленым!

– Ты меня понял?
– Рыжий поставил своего подопечного на пол и отряхнул на нем костюмчик.
– Запомнил?

Дождавшись ответного кивка, он развернул его в сторону туалета и придал ускорение, двинув коленом под зад.

"Что-то изменилось дома, за эти четверть века..." - Я вновь вернулся к рассматриванию звезд...

– Наемник.
– Окликнул меня кольвег.
– "Суета звезд привлекает лишь усталую душу"!

Фраза, сказанная на всеобщем, меня слегка развеселила: "Вечный покой, вряд ли сердце обрадует"!

Почесав мысленно затылок, перевел эти строки и вернул старшему патруля, ввергнув его в прострацию.

– Русские...
– Вздохнул стоящий справа дагриец и пожал плечами.
– Все у вас, слишком поэтично и романтично.

Кольвег, со вздохом согласился с младшим по званию и протянул мне руку для пожатия, ладонью вверх.

Стояло мне вложить ладонь в ладонь, как нестерпимая боль ударила по нервам, "сваривая" нас воедино.

Я видел его - своими глазами и себя - его. Воспоминания, словно свалились в один котел, плотно перемешались и полной мерой вернулись к обоим, превращая нас в странное подобие сиамских близнецов, у которых все разное, но все - едино.

Заколотились оба сердца, справа и слева, а между полушариями мозга натянулись длинные нити нервных волокон, соединяя в целое.

– Таль! Таль! Таль!
– Кричало сознание кольвега.