PORKO
Шрифт:
– Ты вклинился в политику, – продолжил Терри, – потому что тебе надоело лечить фрилансеров и учительниц. Нужны настоящие дела. Девушка, возомнившая себя драконом и выпрыгнувшая с балкона, подойдет?
– Она серьезно могла выглядеть, как дракон, – добавил Рэй.
Я почесал отсутствующий мизинец.
– Проблема в том, что психология трупов ничем не отличается от живых. Древние люди знали, что уже мертвы перед чем-то большим. Мы у них не научились.
Сенатор, оглядев зал, наклонился к микрофону.
– Еще одно заявление, – постучал он. –
Баркс задыхался от смеха, дрыгая руками. Я бы с удовольствием поменял его кислородный баллон на шланг, протянутый в ассенизатор.
Все повернулись ко мне. Рэй выронил бутерброд из открытого рта.
– Поднимайся, – подсказал Терри. – Иди к ним. Ступор не самое красивое в медицине.
Я медленно подошел к рубке говорящего. Не нашел там никаких заготовок с речами. Шпаргалками. Посмотрел на равнодушные лица в зале.
– Мне что, их поблагодарить? – спросил я.
– Только тех, кто злорадствует.
стадия 2.
Я наклонился, шумно втянув дорожку с зеркальца. Еще раз потрогал дверь кабинки. Закрыто с той стороны.
– Твоя слизистая скоро склеится, и ты будешь его жевать, – перестав важничать, напомнил Терри. – Ты уверен, что ты здесь один?
За перегородкой послышался похожий звук и громкий вздох адреналина.
– Не волнуйся, приятель. Я тут по тому же делу, что и ты.
Я в спешке разобрал еще одну дорожку и помедлил.
– Как тебя зовут?
– Кайл Патами. А сейчас, через пару затяжек, я стану герцогом Альба, и отправлюсь крушить Павла при Абруцци.
– В здании работают шизофреники, – сказал Рэй. – Это хорошо. В своей среде намного легче поймать за хвост чертов комфорт.
– Давно ты здесь, Кайл?
– Два дня. Я работаю на Чарльза Баркса. Я его парень.
Я дернулся и перевернул зеркало с горкой.
– Джеймс, блять. Это же тысяча баксов в порошковом эквиваленте.
– У меня есть кое-что круче.
Я спешно отряхнулся и убрал волшебный мешочек в брюки.
– Твою мать, мобильник сел. Эй, Кайл! Или как тебя уже. Не одолжишь трубку на пару минут? Надо… сделать звонок.
Пока я ждал ответа, по полу приехал новенький смартфон.
– Пароль – две тройки, – передал сосед.
– Это что, – удивился Рэй, – капитал? Или размер?
Я добрался до галереи снимков и видео быстрее, чем сообразил, что попал в архив лучшей порнухи однозадачных римских патрициев. Задница зудела от желания разослать материалы по новостным порталам.
– Что здесь такого? – не поняли Терри. – Миллиардерам не могу нравиться мальчики? Я думаю, у него их целый подвал.
Я выключил звук и нажал на один из файлов. Парень в догги принимал улыбающегося на фронтальную камеру Баркса.
– Ты, вроде бы, звонить хотел, –
послышалось из-за перегородки.– Скажи, что разговариваешь на языке немых, – подсказал Рэй.
– Вспоминаю номер.
Когда дверь вышибли вместе с щеколдой, я выпустил газы. Поправив пиджак, Кайл из видео склонил голову.
– Это мое личное, Джеймс. Ты не имел права этого делать. Значит, вернешь.
– Это единственное место, где призыв смыться звучит органично.
Удар, прилетевший мне в голову, отправил всех троих в спячку. Друзья говорят мне, что я медведь.
Я не верю.
стадия 3.
Пока я лежал грудью на тренажере для пресса, со связанными за спиной руками, во рту набралась гуща солоноватой крови. Я проглотил, потому что хотел пить.
– Кровавая Мэри, – сказал Рэй. – Первой группы. Интересно, если во время брудершафта шепнуть гею, что у тебя два входа, каковы шансы на освобождение?
В темноте пахло сырым бетоном.
– Вот что я скажу, ребята, – двигая отсутствующим мизинцем, заметил я. – По всей вероятности, у меня сломан нос.
– Он тебе не нужен. Помнишь соседку по площадке, Лизу Зойф? Она душилась так, что на теле образовывался новый слой парфюмерной кожи. Когда ее трахаешь, у тебя ощущение, будто ты оплодотворяешь гигантскую бабочку-нимфоманку. Что ты пчела, которой всегда мало.
– Вы что, спали с Лизой? – дернулся я. – Вы, два кретина. Она же инвалид.
– Это Рэй, – вздохнул Терри. – На моей совести только подвязки для яиц.
Однажды, завернув в дом удовольствий после провальной сессии с одной из пациенток, я обнаружил в паху скрещенные резинки, вплотную прижимающие чресла к стволу. Вернее, обнаружила одна из девочек.
Она спросила только одно:
– Доктор Порк. Это что, знак бесконечности?
– Вообще-то, – напомнил антагонист, – Киру из борделя усыновил не я. Чертов моралфаг.
Я не мог двигать ничем. Даже друзьями.
– Я действовал из лучших побуждений, – огрызнулся Терри.
– Скажи это Джеймсу. Признайся в промахе. Он любил совать самый маленький палец на правой руке себе в жопу, а теперь, возможно, его ждет приключение куда толще.
– Бесплотные ублюдки, – процедил я.
– Кстати, Лиза вскоре пропала, – добавил Рэй. – Если это дело рук Берка, мне очень интересно, как он решил проблему с температурой плавления коляски.
Меня стошнило в темноту.
– Кокс выходит, Порк?
Свет лампы ударил в лицо. Его на мгновение заслонила движущаяся тень.
– Ты сейчас в позе, которая у геев со специальностью «садизм» называется “несовместимо с жизнью”.
Кайл хлопнул, и загорелся свет. Голые стены подвала выглядели серой тюрьмой для маломобильных пленников. В углу, справа от меня, сидел Чарльз.
– Он не дергается, – разочарованно сказал миллиардер. – Не шевелится. Не спрашивает, что от него нужно. Ты его заморил? Разве бывает такое, что труп блюет?