Послание

empty-line />

Вы можете нанять частный или наполовину частный рыболовный чартер на полдня, начиная от двух сотен баксов, в зависимости от сезона. За эти деньги вы также получаете компетентного капитана, который ориентируется в приливах, отливах и местных течениях и знает, где искать рыбу. От сорока до шестидесяти баксов вам обойдется место на прогулочном катере: четыре часа стоять плечом к плечу с сотней других пассажиров и постоянно путаться с ними лесками. Двадцать процентов клиентов при этом перепиваются пивом и жутко страдают от морской болезни. Причем, по закону подлости, рядом с вами будут стоять именно они.

Братьям Гаст принадлежал «Пьяный моряк» – развалюха с наихудшей репутацией из всех прогулочных лодок. Туристы об этом не догадывались, поэтому Гасты зарабатывали на жизнь тем, что вывозили клиентов на несколько миль в открытое море и вручали им рыболовные снасти, которые постоянно путались, заедали или вообще разваливались. Если человек хотел сохранить свой улов, Гасты заламывали ростовщические цены за то, чтобы бросить на рыбу пару кубиков льда, да еще целый доллар за пластиковый мешочек, в который все это положить. Береговая охрана постоянно буксировала лодку братьев Гаст в док, и я подозреваю, что они таким образом просто экономили на горючем. Никто во второй раз на «Пьяном моряке» в море не выходил.

Сами Гасты были еще более грязными и отталкивающими, чем их лодка – настоящие «белые отбросы», только на море, аморальные, словно акулы. Они жили в шлакоблочном пристанище на материке, а на Дофин приезжали только вести свой нечистоплотный бизнес.

«Пьяный моряк» качался возле свай причала. Здесь на берегу находилась небольшая площадка для пикников, где в полумраке двигались какие-то фигуры, освещенные неровным желтым светом лампы на фонарном столбе. В воздухе стоял сильный запах протухшей рыбы. Я погасил фары, остановил машину на битом гравии и пробежал метров тридцать до зоны отдыха. Эйва сидела за столиком и посасывала из литровой бутылки водку «Очи черные». Моя футболка не слишком укрывала ее. Джонни Ли Гаст, килограммов сто «белых отбросов» очень приличного роста, положил свою грязную пятерню ей на бедро. Эрл, горластый коротышка, склонился к ней, хохоча и чмокая пивом так громко, что казалось, будто он полощет рот.

– Ну ладно, вечеринка закончена, – сказал я, выходя на свет.

Эйва обернулась ко мне с пьяной ухмылкой.

– Каршон? Знаешь, Джимми и Ли собираются взять меня на морскую прогулку. Пех-хали вместе. – Она взмахнула бутылкой, словно била в колокол, и сделала большой булькающий глоток.

– Давай, Эйва, мы едем домой, – небрежно сказал я, хотя прекрасно понимал, что на самом деле сделать это будет, мягко говоря, непросто. Я знал, как дерутся Гасты. Маленький Эрл был наживкой, а Джонни Ли – капканом. А еще я знал, что Джонни Ли не соображает, когда нужно остановиться и перестать бить, за что и отсидел в свое время три года за непредумышленное убийство.

– Ах, брось, Каршон! Лучше выпей немножко с нами.

– Частная вечеринка, Райдер, – сказал Джонни Ли.

– Пойдем, Эйва.

– Я же сказал, мальчик, у нас частная вечеринка! – прорычал Джонни Ли откуда-то из глубин желудка. – Двигай отсюда.

У Эрла был плаксивый монотонный голос, прямо ребенок из песочницы.

– Ну и что ты собираешься делать, Райдер? Может, в Мобиле ты и дет-тек-тифф, только здесь ты – дерьмо. Мой брат сказал «вали», вот и вали отсюда, сука!

– Ведите себя хорошо, мальчики, – сказала Эйва и рыгнула. – Ой, простите! – хихикнула она.

Существует несколько уроков, которые мне преподала служба патрульным на улице. Один из них заключается в том, что в уличной драке нет правил: весь фокус в том, чтобы достать соперника, прежде чем он успел ударить тебя. Если не хочешь никого пристрелить, одним из лучших средств является утяжеленная дубинка полицейского для ночного патрулирования. Меня учили обращаться с ней – по закону и не только – два умеющих крушить доски профессионала: одним из них был специалист по Окинава-тэ [22] из берегового патруля, а вторым – мой старинный приятель Акини. Он взял приемы ниндзя Кога по применению дубинки и добавил в них значительную часть кэндо. [23] Я всегда вожу в багажнике короткую прямую палку, какой глушат пойманную на рыбалке рыбу. В данный момент палка была заткнута за пояс моих брюк и прикрыта сверху рубашкой.

22

Стиль староокинавского карате, возникший в XVI веке.

23

Японское искусство владения мечом.

– Пойдем, Эйва, – сказал я, – дома я сам приготовлю тебе коктейль.

Ее глаза загорелись.

– Обещаешь?

– Не сойти мне с этого места!

Эйва оперлась о стол, и он покачнулся. Эрл придержал девушку, положив при этом руку ей на грудь. Но в данный момент ее больше интересовал уровень выпивки в бутылке.

– До свидания, Райдер, – сказал Джонни Ли. – Больше я повторять не буду.

– Думаю, я пойду с Каршоном, – защебетала Эйва. – Спасибо, мальчики!

Она попыталась сделать шаг в сторону от Эрла, но он схватил ее за руку.

– У тебя что, дерьмо в ушах, Райдер? – заверещал он. – Ты не понимаешь, что говорят?

Джонни Ли почти незаметно двинулся в мою сторону. Эрл притянул Эйву к себе и воркующим голосом заговорил со мной через ее плечо:

– Эй, Райдер, эта дамочка говорит, что она доктор. Так ты играешь с ней в доктора, Райдер? Эй, Райдер, посмотри на меня! Мне интересно: может, ты хочешь поиграть в доктора с маленькой дамочкой прямо здесь? Провести ей медицинский осмотр?

– Прекрати плевать мне в ухо, – жалобно захныкала Эйва, пытаясь отодвинуться от Эрла. – И убери руку с моей сиськи.

– Отпусти ее, Эрл, – сказал я, потянувшись за палкой.

– Да пошел ты… – бросил Эрл и толкнул Эйву на меня.

Джонни Ли врезал мне сзади по ногам, словно наехала тачка с кирпичами. Я упал, и Эйва отлетела в сторону. Я стукнулся подбородком в собственное плечо, перед глазами вспыхнули голубые искры. Пока я откатывался в сторону, Эрл сильно ударил меня по спине ногой. Потом на меня набросился Джонни Ли, и я обрушил свою дубинку ему на голени. Он охнул и отскочил. Огни фонарей причала крутились перед глазами, когда я катился к краю, за которым плескалась грязная морская вода с пятнами бензина. Где-то по дороге я выронил свою палку. Джонни Ли нанес мне удар ногой в бедро, и я услыхал вопль – свой собственный. Я пытался нащупать в темноте дубинку, а Джонни Ли в это время молотил меня ногами по рукам. Если бы он попал мне в лицо, со мной все было бы кончено.

Я стонал и катался по земле, пока наконец дубинка не уперлась мне в спину – я оказался лежащим на ней. Я зацепил пальцем веревочную петлю на рукоятке, но в этот момент Джонни Ли упал на меня, схватил своей толстой, как окорок, ручищей за шею и ткнул лицом в песок. Окружающий мир начал расплываться. Я ощутил во рту вкус крови и услышал ритмичное шипение – признак приближающейся потери сознания. Я слышал, как смеется Эрл – где-то далеко, за сто миль отсюда. Я приподнялся, но тут же снова уткнулся лицом в песок. В глазах у меня потемнело. Я схватил дубинку обеими руками и на последнем дыхании что было сил ткнул ею назад, через плечо.

От раздавшегося рева у меня чуть не лопнули барабанные перепонки, и я почувствовал, что хватка Джонни Ли ослабела. Спотыкаясь, я поднялся на ноги, упал, снова поднялся… Я жадно дышал, дожидаясь, когда все вокруг перестанет кружиться передо мной. Джонни Ли извивался, словно разрезанный червяк, держась за физиономию и вопя, что он ослеп. Решив, что ему нужно как-то отвлечься от своего глаза, я врезал ему дубинкой по голеням и по предплечьям, попутно делясь своими соображениями насчет парней, которые подлавливают выпивших женщин. Эрл уже был в нескольких десятках метров от нас и все продолжал наращивать скорость. Когда рука моя устала молотить Джонни Ли, я позволил ему покинуть поле боя, и он уполз, оставляя на песке вонючий след из разных биологических жидкостей.