Посланник

– Товарищи офицеры, - приветствовал Михайлов и сел в кресло командира. Начал без предисловий: - Вам предстоит боевой поход. Возможно, вы не вернетесь из него. Шансы вернуться или остаться в море пятьдесят на пятьдесят. В этот поход пойдут только добровольцы. Подумайте сами, доведите ситуацию до каждого матроса, старшины и мич-мана. Повторяю - поход добровольный, за отказ наказан никто не будет. Времени на раз-думья даю полчаса. Через тридцать минут приказываю всем офицерам собраться здесь и доложить о личном решении, о решении каждого подчиненного матроса, старшины и мичмана. Спасибо, все свободны.

Михайлов вернулся в капитанскую каюту. Через двадцать пять минут вошел Куз-нецов.

– Разрешите?

– Входите, Николай Васильевич. Не обижайтесь, но вынужден спросить и вас - какое решение вы приняли?

– Если вынуждены, - усмехнулся он, - тогда не обижаюсь. Я иду в поход.

– Много вопросов задавали офицеры?
– спросил Михайлов.

– Много, - вздохнул Кузнецов, - но что я им отвечу: сам ничего не знаю. Экипаж проверенный, в разные походы ходили... Сам переживаю, Николай Петрович, какое ре-шение примут?

– Я понимаю, Николай Васильевич, неизвестность - худший враг. Да и я говорил резковато, ни слова о Родине и воинском долге.

– Может этим вы подтолкнули кого-то к принятию решения?

– Может и так, Николай Васильевич, может и так. Но решение они должны при-нять сами, без давления Родиной и офицерским долгом. Мне, ведь, тоже жить хочется и близкие не знают об опасности. Знает сын, но он верит, что я справлюсь.

– Сын? Сколько ему?

– Девять лет скоро. Это тот мальчик, который был на приеме у Президента со мной. Помните?
– Михайлов глянул на часы.
– Идемте, тридцать минут истекли.

Он вышел, так и не дав возможности ответить Кузнецову.

Через десять минут на берег сошли с вещами два матроса срочной службы и тот капитан-лейтенант, который "не ласково" встретил Михайлова.

– Я рад, что экипаж очистился, - начал говорить генерал, - и что теперь мы вместе. Ваш командир, капитан первого ранга Кузнецов Николай Васильевич, - он встал, Михай-лов жестом руки посадил его, - три дня назад был у верховного главнокомандующего вооруженными силами Мешкова, Президента Российской Федерации и получил приказ. С этого момента экипаж корабля и он сам подчиняется только лично мне. Министр обороны и командующий флотом получили соответствующие указания, теперь вы не имеете права выполнять их приказы и распоряжения. Это связано с моими особыми полномочиями и разрешением на применение ядерного оружия без согласования с кем-либо другим. Я хочу, чтобы вы это знали заранее и у вас не возникали вопросы, например, что творит этот сухопутный генерал.

Я верю, что наш поход закончится успешно, - продолжал Михайлов, - только по-беда - других слов не знаю и не признаю. Самый большой враг солдата и моряка - это неизвестность, не ясность. Я принял стратегическое командование этой подводной лодкой, тактические вопросы станет решать капитан первого ранга Кузнецов. Почему принято именно такое решение? Потому, что я лучше любого из вас знаю возможности и способности этого корабля. Это не праздные слова, товарищи офицеры, я не простой генерал, я отец этой лодки, ее родитель и создатель. Я никогда не ходил в море, но, если я родил такое морское дитя - могу я чуть-чуть считать себя моряком, как вы думаете, товарищи офицеры?

Михайлов заметил, как заулыбались и расслабились офицеры, выпуская из себя страх неизвестности. Кузнецов встал.

– Разрешите, товарищ генерал-лейтенант?

– Говорите, Николай Васильевич.

– Полагаю, что выскажу общее мнение. Мы все, конечно, размышляли - почему к нам направили сухопутного генерала и что он может понимать в морских делах? Но, при-каз есть приказ, его никто не оспаривал. Теперь все понятно, вы вице-адмирал по-нашему, хоть и носите сухопутную форму. Спасибо, что сняли камень с души.

– И вам спасибо, - продолжил Михайлов, - но хватит лирики. Нам предстоит в те-чение нескольких дней провести модернизацию лодки своими силами под моим личным руководством. Потом боевой поход. Никаких испытаний корабля не будет, это боевой поход. Никто американцев трогать не собирается, их бы ваш командир и без меня по дну размазал. Боевую задачу поставлю позже, а сейчас за работу. Прошу остаться командира БЧ-4, вас, Николай Васильевич, и старпома. Остальные свободны.

Михайлов наблюдал, как расходились офицеры и это его радовало. С лиц исчезла озабоченная неопределенность.

– Командир БЧ-4...

– Я, товарищ генерал-лейтенант, старший лейтенант Миронов.

– Любая связь с берегом, кораблями и лодками, любая внешняя связь только с моего личного разрешения. Капитан первого ранга Кузнецов и его старший помощник не имеют права любой связи с кем бы то ни было. Все полученные радиограммы любого ха-рактера приносить мне лично. Приказ понятен?

– Так точно, понятен, товарищ генерал-лейтенант.

– Сейчас передайте телеграмму начальнику особого отдела флота - "гость при-был". Выполняйте.

– Есть.

Когда старший лейтенант ушел, Михайлов обратился к Кузнецову и его старшему помощнику.

– Минут через тридцать сюда прибудет взвод морской пехоты. Они станут охра-нять корабль и полностью закроют вход на него любому из адмиралов. Мало ли какие же-лающие захотят посетить нас. Считаю, что вы это должны знать. Служба на корабле по расписанию. Есть вопросы?

– Есть.

– Слушаю вас, Николай Васильевич.

– Вы говорили о боевом походе. С кем мы должны вступить в контакт?

– С инопланетянами.

– С кем, с кем?
– враз переспросили Кузнецов и старпом.

– Если позитивные переговоры не состоятся, мы уничтожим их НЛО. Или они нас. Третьего не дано.

– Но как, где?

– Вот именно поэтому я здесь, товарищи офицеры. Вам и так сказано больше, чем положено в настоящее время. Свободны.

Через пять дней Михайлов вызвал к себе Кузнецова и командира БЧ-1, приказал:

– Курс на Марианскую впадину. За сто миль до указанного объекта лечь в дрейф и доложить мне. Командуйте, Николай Васильевич.

Михайлов прилег на кровать. Беспокоила только одна мысль - все ли он сделал для встречи с НЛО? Постепенно он задремал. Проснулся, глянул на часы - семь утра. Че-рез час завтрак в кают-компании. Умылся, побрился и более уже не думал, не изводил се-бя мыслями о возможном противнике.

После завтрака попросил офицеров не расходиться, обратился к командиру БЧ-1: