Шрифт:
Annotation
В данном рассказе описывается встреча двух заклятых врагов — и оба они серийные убийцы. Действие истории разворачивается в России в конце 1998-ых годов. Это история о мести, история о предательстве, о том, что такое подлинное отчаяние…
Анастасия Югай
Анастасия Югай
Послечеловек
По небу медленно катился ярко-оранжевый солнечный диск, уходящий вдаль, за горизонт; он мягко дрожал в воздухе, излучая приятный глазу мягкий свет, и мерцал плотным глянцевым шариком на фоне заметно помрачневшего от тяжелых туч неба. Оранжевый шар спустя несколько минут должен был скрыться из виду, минуя закопченные трубы домов. Герман Барнз, живший на улице Стоунов в 155 квартире, в доме, увитом плющом, находился в подвале своего дома поздно вечером, и открывал 57-галонный чан с кислотой. Сидя в подвале, Герман не торопился. Он всегда
Никто из обитателей жилых домов не знал, кем был Герман на самом деле — в этом статном мужчине средних лет, стройном и подтянутом, с каштановыми волосами и одной выкрашенной в розовый цвет прядью волос скрывалось чудовище: жилец этого дома несколько секунд назад бережно убирал влажной тряпочкой свежую кровь с купленной им на распродаже циркулярной пилы, и тщательно при этом вымыл окровавленные руки в ванне; кровавые сгустки быстро исчезали в темном сливе раковины. Воздух, казалось, весь был пропитан запахом крови. Герман тем временем опустил чистую циркулярную пилу на пол, поставив ее рядом с ножкой металлического стула, а сам тем временем поднялся по лестнице через черный ход в гостиную. Через два часа он спустился в погреб, достал бутылку крепкого вишневого виски, вернулся на кухню и поставил бутылку на стол. Открыв бутылку, он достал из ящика кухонного стола над раковиной стакан, и залез в морозильник. Держа в одной руке стакан, в другой кубики для льда, Герман толкнул дверцу морозильника ногой, и она захлопнулась перед ним. Аромат виски вскружил Герману голову; он потянул носом, вдохнул с наслаждением знакомый запах и опустил кубики льда в стакан, налив себе из бутылки.
Потягивая виски, Герман переместился в гостиную, взял с журнального столика газету «Правда» и принялся неторопливо ее читать. Заголовок крупными буквами гласил: «Очередное убийство». В газете сообщалось, что четыре дня назад на некоего работника знаменитой во всем городе пиццерии Максима Дементьева было совершено нападение; Зверь протащил его еще живого двенадцать футов по земле, после чего выстрелил из револьвера в затылок. «Славный серийный убийца», — подумал Герман, и, потирая правый висок указательным пальцем, слегка помешал кубиками в стакане; кубики льда звонко ударялись о толстое дно стакана. Герман прикусил нижнюю губу — он соскучился по сигаретам, и рука его автоматически потянулась к карману черного пиджака, чтобы извлечь зажигалку. В другом кармане он нащупал сигарету. Довольный, он вышел на балкон. Звезды сияли в темном небе, — эти холодные мертвые точки, пульсирующие ярким белым светом в темноте, и Герман думал о том, какие звезды, должно быть, холодные. Он зажал сигарету в губах, откинул крышку зажигалки, не спеша поднес ее к кончику сигареты и сделал первую затяжку. Изо рта Германа клубами вырывался дым, и ментоловый вкус таял у него на губах. Пока Герман курил, воспоминания медленно возвращались к нему — старые, но еще не канувшие в лету воспоминания. Он помнил Примутское шоссе, обочину вдоль дороги, то, как он обернулся на подозрительный звук и то, как на него, обрушиваясь с холодной яростью, посыпался град ударов из темноты лесной чащи; как огромные когти из титана полосовали ему живот, грудь, спину… Он ясно, как тогда, видел зеленую маску, и две горящих зеленым светом линзы инфракрасных очков, шерстяной хребет, черные металлические вставки на костюме из гладкой кожи… Два года назад Зверь напал на него, в 1996 году, когда Герман еще не совершил первого убийства. После нападения Зверя Герман сделал пластическую операцию на лице, потому что не хотел быть узнанным ближайшим окружением. Герман чувствовал глубокую, поднимающуюся из недр всего его существа ледяную ярость, этот огромный, неподвижно застывший вне времени ледяной ком давней ненависти к своему заклятому врагу. Калейдоскоп из воспоминаний еще долго не желал отпускать его измученную душу. Воспоминания медленно догорали в его сознании, как тлеющая в его руках сигарета, и он постепенно возвращался к действительности. Герман допил наконец виски и поставил стакан на подоконник, закрыл окно и бросил недокуренную сигарету в пепельницу. Он вернулся в гостиную и сосредоточенно размышлял, как ему быть дальше.
Новая идея посетила его лишь вечером, когда он оказался в магазине «Мимоза». Сидя в кресле перед стойкой магазина, он внимательно изучал листовку с другим пропавшим мужчиной. Запах кальяна и табака заставил Германа блаженно прикрыть глаза. По правую и левую сторону от него на прилавке белели ценники на наркотики с красочными, пестрящими упаковками под ними: ЛСД, гашиш, фен, героин, кокаин, альфапрадин и многие другие — без ведома полиции магазин «Мимоза» был одним из самых популярных подпольных магазинов в городе, и его
популярность все возрастала. Не успел Герман как следует рассмотреть на фотографии физиономию грузного мужчины, как длинные колокольчики над дверью приветливо звякнули — вошел первый посетитель. Герман взглянул на наручные часы. Без четверти девять. Кто мог явиться в магазин столь рано? Герман опешил, когда в молодой девушке лет восемнадцати узнал Анну.— Привет, Герман, — сказала расстроенным голосом Анна, и стук ее каблуков по полу подействовал на Германа как бы отрезвляюще.
— Привет-привет, моя дорогая Анна, — Герман улыбнулся ей одними прокуренными зубами, в ряду которых один из зубов сверкнул золотым, — как обстоят у тебя дела с клиентами? — он рассчитывал, что этот вопрос застанет Анну врасплох.
Так оно и случилось: девушка замялась, но старалась не подавать виду. Она то и дело поглядывала на ценники с наркотиками, на кресло, на заставленные в углу картонные коробки, на полки с курительными смесями у нее над головой, надеясь, что этот прием отвлечет внимание Германа от ее старых насущных проблем. Взгляд Германа заскользил по ее топу-бюстье, опустился ниже, к плиссированной мини-юбке, пока, наконец, не остановился на ее колготках в сетку. Маленькие круглые сережки, отливавшие жемчужной белизной, только сильнее подчеркивали блеск ее слегка встревоженных зеленых глаз. Анна подошла ближе к Герману, и опустив кожаную сумочку на коричневое кресло перед стойкой, оперлась одной рукой на ручку кресла. Затем она осторожно произнесла:
— В последнее время клиентов у меня немного, но ты знаешь, Герман, что я прилагаю очень много усилий для того, чтобы их не было меньше… — в тихом голосе Анны прозвучали отблески едва уловимого страха перед человеком, сидевшим перед ней, — ведь он снабжал ее пусть и плохой, но все-таки квартирой, а лишиться теперь и квартиры Анна отчаянно не хотела. Ей приходилось балансировать на лезвии ножа под пристальным, змеиным взглядом Германа, смотревшего на нее сейчас из-под полуопущенных ресниц. Не кажется ли ей, что он смягчился? Но нет, Герман играл ручкой, быстро перебирая ею меж своих пальцев, словно он жонглер, и Анна тупо уставилась на его крашеные черным лаком ногти, отполированные до блеска, до ряби в глазах.
— Что ж, Анна, — сказал Герман твердо, знакомым ей сухим тоном, — надеюсь, что ты отнесешься к своей работе более добросовестно. Купи себе более яркую помаду, иначе… — обрывая свое предложение на полуслове, Герман нервно засмеялся, — а впрочем, неважно, этот момент еще не настал, Анна, поэтому постарайся найти как можно больше клиентов на ближайшей неделе. В конце концов, ты ведь очень многим мне обязана, иначе была бы сейчас на улице.
— К-конечно, Герман, я сделаю все, что в моих силах, — робко ответила Анна, и глаза ее вспыхнули благодарностью к наркодилеру. Взгляд ее, лавируя между ценниками, незаметно метнулся к листовке с изображенным на ней незнакомым мужчиной.
Герман встал с кресла, и, спокойным шагом обойдя его, приблизился вплотную к девушке, лицом к лицу, и мягко взял ее за подбородок, зажав его между большим и указательным пальцем. — Ты хочешь купить у меня что-то? — спросил Герман беззлобно, — или хочешь узнать что-то больше об убитых Зверем жертвах? — он улыбнулся ей своей фирменной холодной улыбкой, и она почувствовала, как изо рта у него несет табаком. Он чувствовал, как девушка вся напряглась, и дорого бы отдал за то, чтобы увидеть, как ее руки, спина, плечи и шея покрываются мелкими гусиными мурашками.
— Нет, Герман, не совсем, — ответила она, чуть запинаясь, — но я… была свидетельницей убийства моего клиента… и я до сих пор не пришла в себя после этого кошмара. Это был настоящий ночной кошмар. Я никак не думала, что ты заинтересуешься этими убийствами. — Анна попыталась высвободиться из хватки Германа, потому что ощутила, как пальцы с силой впились в кости ее нижней челюсти.
— Какой любопытный случай, — произнес Герман, и тотчас зашептал ей на ухо, — шш, не двигайся, милая моя, не то сверну тебе шею. От этой шутки ноги Анны слегка дрогнули, и она покачнулась, удерживая свое тело на весу.
— Пожалуйста, Герман, прошу, — Герман вновь уловил в ее голосе медовые нотки страха, столь пленявшие его теперь, — и, покривив губы, он отпустил подбородок подопечной.
Герман отошел от нее, вновь уселся в кресло, и предложил Анне сесть:
— Садись, Анна, и расскажи мне обо всем, что помнишь тем днем, мне было бы интересно услышать твою версию происходящего, — Герман хлопнул в ладоши и стал потирать руки в предвкушении интересного рассказа.
Анна послушно опустилась в кресло, подобрав сумочку, и откинула темно-фиолетовые волосы до плеч назад, чтобы пряди не лезли ей в лицо.
— Это случилось четыре дня назад, — начала она, — тогда мой клиент из другого города, Максим, условился, что мы должны оказаться вместе в борделе около двадцати часов вечера. Я решила встретить его возле городской черты. Огни машин тогда были очень яркими, улицы — оживленными… Мы заказали такси, и уже почти доехали, но вдруг он попросил водителя остановиться прямо на Примутском шоссе. Мне оно никогда не нравилось, это шоссе, потому что рядом с ним находилась ферма Белых Костей, принадлежала она, кажется, какому-то странному инженеру-робототехнику, а там, неподалеку от нее, совершались убийства мужчин этим самым Зверем. — голос Анны был нетвердым, и ее было едва слышно при тихо играющем радио. — Максим вышел из такси, чтобы поговорить по телефону… мне кажется, он углубился в лес недалеко от шоссе, но через пару минут я, дожидаясь его возле машины, услышала душераздирающие крики. Никогда никогда прежде я не слышала, чтобы человек так кричал. Мне было очень страшно, но я все-таки решила посмотреть, что там происходит, чтобы позвать водителя на помощь. Но когда я дошла до леса…