Последний негодник

Лидия взяла щетку и начала сердито расчесывать волосы.

– За ним осталось последнее слово, но только потому, что он толкнул меня, прежде чем я успела ответить. Это было так по-детски: пихать меня, что мне с трудом удалось удержать строгое выражение лица. Уж не говоря о том, что я боялась вымолвить что-нибудь без того, чтобы не разразиться восклицаниями.

– Ой, взгляните, что вы делаете, – закричала Тамсин. – Вы так себе все волосы выдерите, да и красные следы оставляете на коже. – Приговаривая, она слезла с кровати и подошла к туалетному столику. – Позвольте мне.

– Ты не моя горничная.

Тамсин отобрала у Лидии щетку.

– Если вы злитесь на его светлость, то не стоит отыгрываться на собственной голове.

– Он позволил Креншоу удрать… – упрямо продолжила Лидия. – И теперь эта свинья затаится, а Мэри отправят домой, и будут обращаться с ней, как с грязью. Она не похожа на других…

– Я знаю, вы мне говорили, – напомнила Тамсин.

– Она не привыкла к плохому обращению, – сердито продолжала Лидия, несмотря на успокаивающие движения щетки. – Мужчины так ничтожны. Он удрал, и пальцем, черт возьми, не пошевелив для бедной девочки.

– Может, герцог побеседует с ним, – предположила Тамсин.

Лидия резко оттолкнула щетку.

– Да какого дьявола его заботит? – вскричала она. – Я рассказывала тебе, что он произнес, прочтя записку Мэри. Он просто-напросто стал снова досаждать мне.

– Возможно, его мужская гордость не позволила ему…

– Я знаю все о его мужской гордости.

Лидия встала со стула и стала вышагивать туда-сюда перед камином.

– Он просто увидел возможность свести со мной счеты за то, что случилось на Винегар-Ярде. К этому времени он уже, наверно, выдул дюжину бутылок шампанского, празднуя великую победу над «Леди Грендель». Все, что его заботило, это показать своим друзьям, дескать, не такая уж я большая для него, чтобы не справиться: подхватил меня прямо с тротуара и пронес полпути к другой улице, словно я пушинка. Я всю дорогу до экипажа сражалась с ним, а этот человек даже не шелохнулся, проклятье на его голову.

А ее глупое сердечко растаяло, а вслед за ним и мозги, потому что он был таким огромным и сильным. Боже, только от одного этого затошнит. Она не могла взять в толк, что за вздор пришел ей в голову.

– Итак, после того, как он опустошит винные погреба «Крокфордза» и потеряет несколько тысяч фунтов за игорным столом, – горячилась она, – он вывалится из клуба и направится в самый дорогой бордель по соседству.

И там заключит в свои сильные объятия проститутку и ткнется носом ей в шею…

«Неважно», – сказала себе Лидия.

– Он забудет о моем существовании, какой бы большой и несносной я не была, – бушевала она, вышагивая перед камином. – И также, как с готовностью забыл о клочке бумаги от девочки, про которую, наверно, решил, что она сама напрашиваласьна то, чтобы ее погубили. Хотя это дитя не имело представления, насколько вероломными могут быть мужчины.

– Воистину несправедливо, что женщина терпит наказание, а мужчина восторгается своей отвагой и мужественностью, – добавила Тамсин. – Но мы не позволим ее наказать. Я знаю, что вы завтра должны присутствовать на дознании, но я могу отправиться в Брайдуэлл…

Лидия прервала ее:

– Совершенно точно не можешь.

– Я возьму Сьюзен. Все, что мне требуется, ваши указания, как вызволить оттуда Мэри и ее малыша. Если нужно заплатить штраф, вы должны вычесть его из моего заработка. – Тамсин подошла, взяла за руку потрясенную Лидию и подвела ее к туалетному столику. – Они могут делить со мной комнату, пока мы не решим, что с ними делать. Но первым делом нужно вызволить их оттуда. Ее неделя истекает в среду, верно? А ведь завтра среда. – Тамсин усадила Лидию на стул. – Напишите, что я должна делать, и завтра поутру я отправлюсь. Где ваша тетрадь?

– Боженьки, что за целеустремленным созданием, оказывается, ты можешь быть, – произнесла Лидия. Но она покорно полезла в карман – и что-то смешное было в этом ее послушном повиновении девочке вполовину ниже ростом и на десять лет моложе.

В кармане Лидия отыскала тетрадь, но карандаша не было. Должно быть, она выронила его в экипаже.

– В ящике комода есть карандаш, – сказала она Тамсин.

Девушка быстро отыскала карандаш.

Лидия взяла его, потом взглянула вверх и встретилась с прямым взглядом своей компаньонки:

– Ты уверена, дорогая?

– Я добралась своими силами до Лондона с другого конца Англии, – произнесла Тамсин. – И в неприятности здесь угодила, потому что ничего не могла видеть. На сей раз я обещаю не снимать очки ни под каким предлогом. И меня будет охранять Сьюзен. Я просто буду счастлива, – настойчиво добавила она, – сделать что-нибудь полезное.

За шесть дней уже стало ясно, что Тамсин обожает быть полезной. И этого же времени хватило на то, чтобы засвидетельствовать, что она отнюдь не дура.

К сожалению, думала Лидия, начав писать, про нее саму того же не скажешь.

Рано утром в среду от Брайдуэллской тюрьмы отъехал экипаж, уносящий прочь Адольфуса Креншоу, Мэри Бартлз и маленького Джемми.

Берти Тренту следовало уйти сей же час, но он впал в рассеянность, которая на данный момент послужила причиной невнятного бормотания:

– Не Карл второй, а что такое, связанное с ним. Только что? Вот вопрос.

Короткий женский вскрик прервал его размышления, он взглянул и увидел огромную черную мастиффиху, которая тащила на поводке по направлению к нему крохотную женщину в очках.

Особа женского пола пыталась затормозить собаку. «С таким же успехом она могла бы пытаться удерживать слона», – подумал Берти. Поскольку фемина с трудом удерживалась на ногах, он пришел ей на помощь. Берти схватил собаку за ошейник, на что та повернулась к нему, рыча и обнажая зубы.

Берти укоризненно посмотрел на собаку:

– Ну вот, что я такого сделал, что ты хочешь оторвать мне голову? Неужели ты еще не завтракала?

«Грррррр», – ответила собака, пятясь к девушке.

Берти осторожно отпустил ошейник:

– О, вот так, верно? Ладно, я не собираюсь причинять ей вред. Это все только потому, что ты слишком сильно тянешь, видимо, не понимаешь своей силы, моя девочка.

Мастиффиха на мгновение перестала рычать и внимательно посмотрела на него.

Также внимательно глядя ей в ответ, Берти дал ей свою руку в перчатке. Собака понюхала, что-то рыкнула про себя и уселась.

Поверх огромной головы псины, Берти поймал испуганный взгляд девушки. За очень маленькими линзами очков, сидевшими на крошечном носике, находилась пара очень больших карих глаз.