Последний путь

Они заскочили в машину, боец сел последним. Они поехали обратно. Водитель гнал, как сумасшедший. Машина гнала, но при этом чадила, как паровоз. Где-то примерно через пятнадцать минут машина пару раз дёрнулась и заглохла.

— Всё, приехали, — говорит Петрович. — Топливо кончилось. Совсем.

Они оказались на довольно большой поляне, на которой, к их счастью, был низкий фон. Они все вышли из машины и ушли в лес. Но нарубить дров они не успели: ропот потихоньку перерос в бунт.

— Ну, господин капитан, — начал язвить Петрович, — куда дальше?

— Петрович! — перебил его Петин. — И без тебя тошно.

— Отставить! — крикнул капитан.

— А что такого? — продолжил Петрович. — Я предупреждал, что у нас топлива не хватит? И Док говорил, что это чревато.

— Петрович! — начал Веня. Но Петровича понесло:

— А ты вообще молчи, подвякивалка!

— Ах ты! — он кинулся с кулаками на Петровича.

Веня попытался ударить водителя, но тот умело увернулся. К пулемётчику присоединился Док, а к водителю — солдат. Началась массовая драка. Петренко же, выйдя из машины, нажал кнопку вызова на устройстве, которое ему дали для особого случая. Именно сейчас и был тот случай. Сигнал с устройства ушёл в Город, где его принял дежурный. После чего особая команда начала сборы — их вылета ждут. С особо важным ресурсом.

— Отставить драку! Я сказал! — кричал капитан, и для убедительности выстрелил в воздух.

Но это ни на кого не подействовало: бойцы в его команде ловко дрались. Но что-то капитана смущало в этом всём. Но, тем не менее, он сунулся в драку. Драться он умел, поэтому довольно быстро вырубил всех четверых. Он оставил их лежать на снегу, а сам пошёл к Кате. Ему не давало покоя то, что драка его бойцов была больше похожа на постановку. «Постановка? А что, если это был действительно бунт? Нет, всё-таки…». И тут до него дошло: это был не просто бунт! В Городе от него хотят избавиться! Вот только почему? Он подошёл к машине, достал лист бумаги и карандаш. После чего довольно долго и очень старательно что-то писал. Затем сложил этот лист несколько раз и отдал Кате:

— Держи! Отдашь Антону. Ну или Николаю.

— Но… — она хотела спросить его «Как?».

— Мне недолго осталось, — перебил он её. — Я не нужен ни вашим, ни нашим. О, а вот и твои спасители.

* * *

После трёх дней наблюдения план по захвату и зачистке базы был составлен. Затем проработан. За это время мы увезли всех, кто не являлся участником ударной группировки. В том числе и Екатерину с Еленой. И, когда два автомобиля Ивеко прибыли на озеро, засада сработала как по нотам. Ни водители, ни пассажиры сразу не поняли, как оказались лицом в снегу. Довольно быстро они были обезоружены и связаны. После чего Михалыч, как наиболее подкованный в иностранных языках, допросил их. Правда, ему помощь оказал ещё один боец. С ржавыми плоскогубцами и без каких-либо навыков в стоматологии. Они рассказали всё. После чего были убиты. Жестоко? Да. Но оставлять их живыми — себе во вред.

— Хорошо они здесь осели, — заметил один из бойцов в процессе смены одежды на натовскую форму. — Рыбная ферма, ничего себе!

— Не то слово! — поддержал его другой боец.

После чего расселись по машинам и поехали в сторону ворот. Старались ехать по следам — информация о минном поле подтвердилась. Оно было вокруг стены базы. Ехали молча, не спеша, стараясь как можно лучше копировать поведение хозяев. Снайперы, которые были нацелены на часовых, ждали сигнал. И вот — машины заехали в ворота. Бойцы выгрузились, разошлись. И у грузовика замигала аварийка. Снайперы выстрелили практически синхронно. Разница — в секунду. Машины освободили ворота, пропуская нашего крузера. Мы лихо влетели во двор. В этот момент одному вражескому бойцу стало любопытно. За что поплатился жизнью: от удара тяжёлым внедорожником он улетел на пять метров. И ещё столько же прокатился кубарем по полосе. Джип резко остановился. Из него тут же выскочили шесть бойцов. Натовцы, поняв, что к чему, открыли огонь по бойцам. Но тут вмешались пулемёты: «Утёс» крузера и «Вулкан» джипа Ивеко. Бойцы под прикрытием пулемётчиков рассосались по базе. После этого заехал Патрик с ещё семью бойцами. Они, как и первые, разбежались по базе. И принялись методично зачищать казармы. Были слышны выстрелы, которые с разной частотой звучали с разных сторон. Из зданий выбегали растерянные бойцы НАТО. Они явно не ожидали, что кто-то может на них напасть. Их ошалелый взгляд в сочетании с растрёпанной одеждой, вызывали лишь жалость. Которую никто к ним не испытывал — их расстреливали тут же, на месте.

* * *

Где-то минут через пять бойцы вышли из помещений и показали, что всё чисто. Отлично, мы с Коляном вышли из машины, и я наконец-то осмотрел всю базу. Чувствую — что-то тут не то. Мы стоим на огромном бетонном плацу, слева — огромное, высокое здание округлой формы с огромными воротами. Как будто самолётный ангар. Самолёт… Пока все носились с припасами, мне на глаза попался ветроуказатель типа «Носок».

— Э, мужики! — ору как можно громче, пытаясь привлечь внимание.

Но на меня никто не обратил внимание. И тут мне послышался знакомый гул. Турбовинтовой самолёт…

— Что это? — воскликнул один из бойцов.

— Самолёт, — можете назвать меня «Капитаном Очевидность».

— Откуда? — он смотрит на меня с явным непониманием.

— Не, — отвечаю ему, — не откуда, а куда. К нам, а мы — на полосе!

На горизонте появился «Геркулес». Который явно направлялся в нашу сторону. Кто-то достал бинокль.

— Так, он убрал обратно шасси, — говорит боец, глядя в бинокль.

— Плохо, — констатирует Михалыч. — Они поняли, что с базой что-то не то. По баракам!

После команды бойцы разбежались по казармам. Машины загнали в гараж. Мы с Михалычем после всех действий умчались в здание, на котором стояла самая большая антенна.

— Флайт Браво Эхо зиро зиро эйт. Айм коллин фоти файв альфа ту бейс. Раджер! — шипела радиостанция.

— Вот ведь попали! — констатирую факт, нервно кусая губы.

— Не боись, солдат! Прорвёмся! — хлопнул меня по плечу Михалыч, двигаясь к рации.

После чего взял тангенту со стола и ответил борту:

— Май нейм из Алексей Молчанов. Айм рашен колонел дженерал оф Федерал секьюрити сервис. Энд ай соу ю — тис бэйс из окуппед! Го аут хир, фаг!

— А зачем вы его гомиком обозвали? — спрашиваю на всякий случай.

— Чтобы однозначно свалили, — ответил он, смотря в окно диспетчерской.

— Флай Браво Эхо зиро зиро эйт. Айм коллин фоти файв альфа ту бейс. Роджер! — опять сказал пилот.

Не понял? Михалыч, видимо, терзаемый той же мыслью, нажал ещё раз кнопку на тангенте. Запрос, который шёл повтором, не прервался. Он ещё раз нажал, но состояние радиостанции не изменилось ни разу. Отлично — тангента сломана.

— А вот это плохо, — говорит Михалыч. — Связь с остальными есть?

Быстро связался с командирами взводов по ручной рации. Те ответили. Прекрасно. А что, если попробовать по рации в моей руке? Хм, маловероятно — там вроде диапазоны разные. Быстро поглядел диапазон радиостанции и сравнил с диапазоном той, что в руке.

— Не прокатит, — констатирую очевидный факт. — Частотный диапазон не тот. Что делаем?

— Передай всем, чтобы готовились к бою, — говорит Михалыч, подтверждая мои худшие опасения.

* * *

Михалыч взял управление операцией на себя. Все приготовились к обороне. Я же на всякий случай вышел на улицу. Вышел вовремя: как раз увидел, что он не сбросил десант. Так, а почему? Самолёт, пролетев над базой, развернулся. Надеяться на то, что он улетит обратно, не стоит. Во всяком случае я бы не улетел. И, как оказалось, был прав: самолёт, сделав разворот, стал опять заходить на полосу. Он выпустил шасси и начал снижаться.

— Засунься, {недалёкий}! — крикнул Михалыч мне в спину.