Последний путь

Понял, забежал обратно. Самолёт приземлился, остановился, и из него повалили вооружённые бойцы. Которые, в отличие от тех, что были на базе, были готовы к бою. Они встали на площадке для разворота самолёта.

— Блокировать взлётку! — командовал Михалыч по рации. — Пилотов брать живьём! Остальных — как повезёт!

Самолёт, не глуша моторы, приступил к развороту. И именно в этот момент примерно на середине полосы появились два грузовика, которые блокировали её. После этого пошла перестрелка между нашими бойцами, сидящими в бараках, и натовцами, засевших вокруг самолёта. На данном этапе захватить самолёт возможности не было — огонь противника был очень плотным. И кто-то из натовских бойцов решил пойти ва-банк: двое из тридцати живых в этот момент рванули на полусогнутых ногах к ближайшей казарме. Я пожалел, что не взял с собой СВЛК — сейчас она была бы актуальна. Очень актуально. Но тут свою лепту внесли снайперы, которые снимали часовых. Именно они начали выбивать по одному тех бойцов, которые прикрывали бегунов. Именно благодаря снайперам бегунов удалось ликвидировать.

— Первый отряд! Что у вас? — запрашивает Михалыч по рации.

— Всё нормально! Без пострадавших! — отвечает рация голосом командира первого отряда.

Но именно в этот момент открывается люк. Из которого вылезает Колян. Он был весь в крови, и, судя по всему, это была его кровь. Он вылез, вытащил автомат, закрыл люк и проковылял к столу.

— Колян! — я кинулся сначала было к нему. Но потом сообразил и кинулся ко входу. Там была аптечка.

— Коля! — участливо спрашивает Михалыч, наклоняясь над ним. — Это кто тебя так?

Я принялся обрабатывать рану. Как выяснилось, его ранили в бедро. Повезло, что пуля прошла мимо артерии, а также, судя по всему, мимо кости. Мясо заживёт. Быстро обработав рану, перевязал. В это же время Колян объясняет Михалычу:

— Технические тоннели! Там недобитки из тех, кто здесь был раньше!

— Вот же ж… — начал Михалыч. А затем чуть не хлопнул себя по лбу: — И зачем вас взял? Вы же экстрасенсы, а не бойцы.

— Михалыч! — с упрёком говорю ему. — То, что я — белобилетник, ещё ничего не говорит.

— Тут ты прав, — говорит он. Затем достаёт клинок, где-то нашёл ещё один. Нож в правой руке взял прямым хватом, а в левой — обратным.

— У тебя пугач с собой? — обращается он ко мне.

Пугач? А, понял.

— Да, — отвечаю ему, доставая «Игла» из кобуры.

— Прикроешь, — сказал он, открывая люк.

— Понял, — отвечаю я, взводя пистолет.

— Коля! — говорит Михалыч: — Спрячься за столом! Держи оборону!

— С Богом, мужики! — говорит он напоследок.

— С Богом! — отвечаю я.

Михалыч нырнул в люк, я за ним следом. И вот здесь мне стало ясно, почему Михалыч вооружился клинками. Места было катастрофически мало. Но Михалыч ввиду своих антропометрических параметров (рост — чуть ниже среднего, поджарая комплекция) чувствовал себя, как рыба в воде. Мне с моей комплекцией было не очень. И было понятно, почему был вопрос про пугач — с автоматом здесь не развернуться. Даже «Дизерт Игл» был великоват для этих тоннелей. Но куда деваться?

Впереди показался отросток, из которого вынырнул натовец. И тут я впервые вижу, как работает генерал ФСБ вживую. Действует он весьма профессионально — движения резкие, короткие. Я чуть не прозевал противника — впереди резко выпрыгнул один с пистолетом. Но, пока он его возводил, я уже его пристрелил. И тут полковник кинул клинок мне за спину. Послышался сдавленный вздох. Я обернулся — позади был натовец со струной.

— Отращивай глаза на спине, — говорит Михалыч, вытаскивая нож из трупа и обтирая его о вражий китель.

— Спасибо, Михалыч, — вот же ж засада!

Далее начался сущий ад. Прошли первые метры тоннеля — три трупа. Затем, через сотню метров, был какой-то поворот направо. Хотел сначала туда сунуться, но ФСБшник не дал. Перекинул пистолет в левую руку, засунул за угол и выстрелил несколько раз. Во время одного из выстрелов услышал крик боли — попал! Быстро заглянул — один солдат НАТО, держащийся за живот. Выстрел — труп. Однако вижу, что в дальнем конце коридора высунулась рука с пистолетом! Нырок обратно! Несколько выстрелов с той стороны, затишье — ныряю. Прицельный выстрел — труп. Заходим в правый коридор — вроде никого. Однако из-за впереди стоящего шкафа вылетает чудом уцелевший пиндос. И Михалыч, как рукопашник, тут же его короткой серией ударов отправляет в иной мир. Здесь не то, что отрастишь глаза на затылке — у меня развилось панорамное зрение! Видеть стал на все триста шестьдесят. И стрелять стал чётче: выстрел — труп! Кто-то пытался стрелять из-за угла, но таких обычно Михалыч быстро пресекал: один бросок ножа — минус рука. А затем с криком боли обладатель обычно высовывался. И тут же падает с дырой в голове. Пять минут — мы зачистили все тоннели.

— Фуф, кажись, всё, — говорит Михалыч, утирая пот со лба.

— Надеюсь, — соглашаюсь с ним.

Затем он, уперевшись спиной к стене, присаживается на корточки. Достаёт рацию и требует доклад. Судя по коротким ответам — если бы мы тоннели прочистили сразу же, то потери были бы ещё меньше.

— Ох! Плохо! — говорит Михалыч. — Десять человек потеряли…

Ну да — при условии, что у нас ударная группа была тридцать человек — потери оч-чень значительные… Но, с другой стороны — это были совершенно необученные люди. Да и не только натовцам суждено было умереть. Это война. А на войне — убивают. К сожалению.

Глава 12

Мы вылезли из тоннеля всё в той же диспетчерской. Колян чуть было не выстрелил. Но он увидел, что сначала появилась моя рука. С висящим на указательном пальце пистолетом.

— Тоха, ты? — спрашивает он

— Да, — хотя хотелось ответить «Нет, это мы, кошки». Но сейчас не до шуток.

— Ну что там? — Колян спрашивает, очевидно, нас обоих.

— Чисто, — говорю ему, вылезая из люка.

— Молодцы, братья Марио, — отвечает Колян.

Ну Колян… Но, тем не менее, это был хороший знак. После нашего выхода из тоннеля мы с Михалычем вытащили его из диспетчерской. Вернее — помогли выйти и сесть в крузера, куда положили ещё нескольких раненых. После чего машину заправили, оба бака. Всё, едем в старый лагерь, где есть медики. Хотя бы первую помощь окажут.

Пока ехали, задумался: захватили пилотов живьём. Самолёт — целый. Михалыч думает улететь куда-то? Зачем? Неважно. Подъезжаем к лагерю. Не понял??? Где дозор? А что с лагерем? Некоторые шалаши были разрушены. Трупы… Я остановил машину.

— Это что ещё за картина Шишкина? — удивился Колян.

— Сейчас узнаем! — у меня самого сердце не на месте.

Мужики, которые были на заднем сиденье, просто замолчали. Даже стонать перестали. Выхожу, Колян еле выползает. Добегаю до прицепа — он цел. По пути мне попались трупы Жени и Андрея. Их головы были неестественно повёрнуты. Диверсанты? Кому? Зачем? Открываю дверь прицепа, внутри сидели мама, тёща и Лена. И все втроём рыдали навзрыд.

— Что случилось? — спрашиваю их.

— Они украли Катю! — смогли они все втроём хором ответить.

— Где папа? — говорю в прицеп, оглядывая лагерь.

Лена взяла себя в руки и рассказала всё, как оно было. Выяснилось, что где-то минут за пять до нашего прибытия произошло нападение на лагерь. Никто не успел даже попытаться оказать хоть какое-то сопротивление. Но, так как дозор был убит, а противники действовали быстро и слаженно, ничего не удалось. Лена и Катя лишь успели забрать Мишку и побежали в прицеп. Но Катю по пути захватили, Лену запихали в прицеп. Дверь — заблокировали. Тесть, который в этот момент отошёл на кухню, освободил их и пошёл за похитителями.

— Твари! — не выдержал я и ударил в стенку.

— Тоха! Спокойно! — положил мне на плечо руку Колян, который всё же приковылял к концу истории. — Тут твой тесть пришёл, говорит, что хочет сказать что-то важное.

— Хорошо, — сиплю я.

Выйдя наружу, увидел тестя. Он был крайне возбуждён: в глазах пылало пламя гнева, усы топорщились, как наэлектризованные. Пар валил от него клубами. Между делом увидел, что раненых из машины вынесли.

— Ты представляешь! — начал он, иногда добавляя украинский акцент — что поделать? Родина. — Они были на машине!