Пост-Москва

И в это мгновение в черной массе гастов стали появляться просветы, которые проделывали жуткие чудовища с перепончатыми огромными крыльями. И гасты заметались вверху, пытаясь избежать своей жалкой участи, как будто они могли знать, что такое настоящая жизнь.

— Готово! — сообщила Ведьмочка, и практически идеально круглый кусок трубы, выпиленный ею, с грохотом упал на землю.

Путь в преисподнюю был открыт.

6

Улитка скользит по виноградному листу грациозно и томно, как балерина, исполняющая адажио. Солнце достаточно яркое и теплое, чтобы наполнить сердце радостью, но не настолько жаркое, чтобы сушить и лист, и кожу. Идеальное равновесие сконцентрировалось в центре Мироздания. Можно делать глупости, можно ощупывать Вселенную рожками сверх-чувствительных усиков, ловя призывы и приветы собратьев и друзей со всех уголков райского виноградника. Мы все вместе! Никто и ничто не может нас разлучить, ведь улитки бессмертны в своих ипостасях и перерождениях. Улитки живут, а не существуют, и не ищут, и не требуют, никаких доказательств своей реальности, значимости или нужности кому бы то ни было. Улитки помогут любому, кто будет жить, а не доказывать свое право существовать за счет чужой жизни. О, не говорите, что знаете, что такое благо, вы этого не знаете, вы не знаете, что благая весть есть форма изощренного обмана, или наоборот, что бы это ни значило. Пусть расцветает виноградник, и лоза набирает силу и сок, которые потом перебродят в вино, потому что вино дает жизнь и свет, и улитки скользят по виноградным листьям пьяные и счастливые, не требуя отчета у мира, почему он оказался таким жестоким. Улитки свой мир носят в себе, пусть будет явленность открытым вопросом, и никто не усомнится в своем праве быть счастливым.

7

Майор госбезопасности, Сидоров Тимофей Иванович, как он привык видеть свое имя в анкетах, был обеспокоен внезапным исчезновением своего шефа. По сводкам не проходило ничего похожего на убийство или похищение генерала, его начальника. Грабеж гастами двух дамочек в разных районах Москва-Сити с интервалом в полчаса говорил о появлении банды мелких гоп-стопщиков, автомобильная авария без жертв — грузовик вроде бы проехал на красный и смял легковушку, странно, но водила фуры под подпиской, а не арестован; разборки в ночном клубе между ассирийской мафией таксеров и их багдадскими конкурентами, изо всех сил лезущими на этот рынок — ну, таксеры сами между собой разберутся, тем более, что ассирийцы своими собственными идиотскими действиями подставились под удар отрядов гражданской самообороны; изнасилования в подъездах и наглые разбойные нападения на квартиры мирных граждан стали уже настолько привычными, что не вызывали никакого резонанса. А генерал госбезопасности, награжденный орденом за мужество перед неведомым никому Отечеством, как в воду канул. Что было странным и неправильным, и полностью рушило привычный порядок вещей, будто кто-то хотел сказать им: ну, генерал, и что? Был бы он генералом, если бы не его сановитый братец, а? Есть силы и посерьезнее родственных связей, даже если эти связи тянутся на самый верх, в такие небесные дали, которые обычным людям и во сне не приснятся, но грубая сила и твердая воля преодолеют всю эту заморочь, пробив в стене всеобщего пиетета и равнодушия зияющую брешь. Брешь, в которую легко пройдет упитанное тело самого молодого генерала госбезопасности в истории органов.

Тимофей Иванович решил написать доклад по ситуации с шефом, правда, ему пришлось побороться с самим собой, и это было нелегко. Мало ли, загулял Жора с малолеткой, а тут он вылезает со своей бумажкой, ситуация хуже некуда. Стукачество, конечно, основа работы госбезопасности, но до определенного уровня, а тех, кто этого не понимает, довольно быстро ставят на место. Верхние сами знают, на кого надо стучать, а на кого пока еще нет. У Жоры лохматая рука на самом верху, он, в принципе, вообще мог бы ебать всех малолеток подряд, и хрен бы кто что сказал. Ну, или приходить на службу в разных ботинках и с расстегнутой ширинкой. И в обнимку с убитой в хлам малолеткой.

С другой стороны, есть же мужская дружба, мало ли, напился упал, ударился башкой о тротуар и лежит сейчас в Склифе обоссанный и с вывернутыми карманами в коридоре на каталке. И ведь хрен кто подойдет к неизвестному алкашу. Нет, решил Тимофей, надо действовать. Во-первых, бумага с докладом об исчезновении, во-вторых, надо позвонить его братцу, поинтересоваться вскользь, не было ли семейного мероприятия накануне. Тут лучше перебздеть, чем недобздеть, — железный армейский принцип.

Тимофей щедро плеснул коньяку в кофе и принялся набивать на клаве докладную, пуская сигаретный дым поверх монитора. Органы безопасности работали без выходных и праздников.

8

Главный корпус лаборатории был частично разрушен. Взрывная волна раскидала многотонные бетонные перекрытия крыши на десятки метров вокруг и обрушила часть стены с южной стороны. Перекрученная арматура свисала виноградными лозами. И хоть катастрофа случилась несколько лет назад, внутри здания что-то продолжало происходить — оттуда поднимался пар, отчего в воздухе висела легкая туманная дымка, там что-то постукивало и поскрипывало, а иногда даже, казалось, постанывало и повизгивало. Другие здания лабораторного комплекса на первый взгляд не пострадали, во всяком случае не имели следов разрушения, хотя и выглядели заброшенными.

— Интересно, что там такое? — ни к кому конкретно не обращаясь, спросил Фидель, глядя на исходящий паром корпус. — Выглядит, как Чернобыльский реактор.

— Это и есть реактор, — ответил Утенок. — Только биологический. В нем производят матричную основу живой ткани.

— Он работает еще, что ли?

— Не знаю. Но откуда-то гасты ведь берутся…

— Ладно. Куда нам теперь?

— Судя по плану лаборатории, нам нужен жилой микрорайон. Если тут есть люди, они, скорее всего, будут там. Надо обойти реактор, и в конце аллеи будут жилые корпуса.

— Давай, Утенок, веди нас. Ведьмочка, ты за ним, а я прикрываю. И куда кот опять запропастился?

Фидель попытался вызвать псевдоморфа через телефон, но связь не установилась.

— Так, мы остались без разведки, — сказал он раздосадованно. — Ну, двигаемся. Не нравится мне эта тишина.

На территории лаборатории они пока не встретили ни одного гаста, и это было подозрительно. Двигаясь вдоль стены реактора, обходя бетонные блоки и кучи битых кирпичей, они подошли к углу здания. Утенок заглянул за угол, и переменился в лице.

— Что там? — почему-то шепотом спросила Ведьмочка.

— Там… Там детская площадка!

— Ты уверен? — Фидель постарался придать голосу безразличие, но у него это плохо получилось. — Ладно, идем дальше.

Они завернули за угол, и действительно увидели метрах в пятидесяти детскую площадку, причем полную детей с матерями или няньками. Дети катались на качелях, ползали по сваренным из труб конструкциям, съезжали с горок и сидели в песочнице. Их было много, не меньше ста. Взрослые женщины стояли группками, как обычно стоят мамаши, выводящие потомство на прогулку. Никто не обращал внимания на Фиделя с его отрядом, что было странно, учитывая их вид и вооружение. Странным было и другое — с детской площадки не доносилось никаких звуков, кроме скрипа качелей и топота детских ног.

Подойдя ближе, Фидель и его товарищи увидели причину такой необычной молчаливости детишек и их родителей — у них не было ртов. Но самое страшное было не это, а то, что люди без ртов пытались улыбаться им.

— Уходим, — прошептал пересохшим горлом Фидель. — Я ебал такие детские утренники.

Быстрым шагом они обогнули детскую площадку и двинулись по аллее к жилому микрорайону, на своих спинах ощущая безгубые улыбки, посылаемые им вслед.

9

— Заказ доставят через полчаса, — сказал Иван, глядя на экран монитора. — Не зря же я за срочность чуть ли не вдвое заплатил.

Даша выглядела немного растерянной, но явно делала усилия над собой, чтобы держать себя в руках. Наконец, она сказала, как ей казалось, решительно:

— Я иду с тобой.

— Нет.

— Да. Иду.

— Я обещал, что…

— Вот и доставишь папе дочку в целости и сохранности.

— Даша, я говорю серьезно.

— И я говорю серьезно. Я тут одна не останусь. Я иду с тобой.

Иван посмотрел на нее внимательно. Потом сказал:

— Ладно. Хорошо. Но будешь делать, что я скажу и без всяких возражений.

— Есть, мой колонель!

В дверь позвонили. Иван открыл, и двое мужичков неопределенного вида занесли в квартиру несколько кофров из черного пластика. Иван расписался в бумагах и закрыл за ними дверь.

— Что это? — спросила Даша.

— Это плазменные штурмовые винтовки.

— Боевое оружие?

— Еще какое боевое.

— А разве его можно купить?