Post scriptum

Новую эпоху представляют Фукидид, Софокл и Еврипид, в творчестве которых впервые появляется целостная оценка тираннии, как общественного явления.

Последующая эпоха характеризуется развитием монархических тенденций в историографии и, с другой стороны, появлением учения об абстрактной, не обусловленной исторически, тираннии, сформулированного Платоном [9] .

Различия в отношении к тираннии, в понимании ее происхождения и сущности выявлялись, в первую очередь, в изменении значения слов группы и , на анализе чего следует базироваться при рассмотрении данной проблемы.

9

Анализ оценки тираннии у Платона содержится в работе: P.Lachiиze-Rey «Les idйes morales, sociales et politiques de Platon», Paris, 1938 и многих других.

Эпоха Фукидида представляется в этом контексте особенно интересной. Ранняя тиранния уже ушла в прошлое. Она рассматривается ретроспективно. С другой стороны, младшая тиранния еще не успела достичь большего развития. Таким образом, Фукидид и его современники, уже воспринимающие старшую тираннию в целом, в сущности почти ничего не знают о младшей тираннии, которая в это время только зарождалась. Вместе с тем, тема тираннии становится необычайно популярной; самые разные авторы обращаются к образу тиранна при оценке современных им политических явлений. Это делает их взгляды базой для всей более поздней историографии: они становятся особенно интересными для оценки старшей тираннии и помогают понять, в каких условиях возникли аналогии между старшей и младшей тиранниями, давшие это имя последней.

Тиранния, как предмет размышлений Фукидида и его современников, в первую очередь Софокла и Еврипида, является предметом настоящей работы. Эти размышления в свою очередь отражают те взгляды на тираннию, которые бытовали в греческом обществе конца V века до н. э.

Все переводы текстов греческих писателей выполнены автором работы, чего потребовала специфика нашего цитирования, сделавшая невозможным воспользоваться существующими переводами даже в тех случаях, когда приводимые отрывки достигают значительной величины.

Следуя примеру С.И.Соболевского и руководствуясь необходимостью строгого разграничения между античным и современным значением слова «тиранн», мы пишем его через двойное «н».

Образ тиранна в греческой политической терминологии конца V века до н. э

Фукидид употребляет слова комплекса , в трех значениях:

1. Обозначая раннегреческую тираннию и власть тиранна (Поликрата, Феагена, Писистрата и др.);

2. Для характеристики власти Афин над своими союзниками;

3. Говоря о той власти, в стремлении к которой обвиняли Алкивиада (IV, 15, 4), в этом значении данное слово употреблено всего один раз, однако это вполне согласуется с той характеристикой, которая дана приблизительно в то же время Аристофаном в комедии Vespae (508–522).

Чтобы понять, каковы были взгляды Фукидида на природу раннегреческой тираннии, и что это привело к тому, что Афины получили наименование , необходимо тщательно проанализировать значение самого слова в языке Фукидида и его современников, т. е. Софокла и Еврипида. Обращение к материалу двух последних авторов, безусловно, вполне закономерно. Еще Демосфен отмечал, что Софокл в своих трагедиях говорит о современных ему проблемах (IX, 418) и приводил в качестве примера «Антигону», как образец гражданского начала в литературе. Использование Софоклом политической терминологии современной ему эпохи отмечено А.Лонгом [10] .

10

A.A.Long, «Language and thought in Sophocles: A study of abstract nouns and poetic technique», University of London, 1968, p. 186. Лонг отмечает (р. 54–56) использование политической лексики в речи Креонта, защищающего себя от обвинения Эдипа (OT. 592–593) и анализирует такие термины, как , , и , признавая за ними политическое звучание. Данный пассаж построен автором на основе противопоставления понятию выражений и .

того, чтобы понять его трагедии полностью, их следует читать параллельно с историей Пелопоннесской войны [11] . Наконец, вопрос о близости взглядов Фукидида и Еврипида [12] давно уже дискутируется в науке. Особенный интерес в этой связи приобретает наблюдение Э.Делебека [13] о близости политических воззрений этих авторов. Э.Делебек высказывает предположение о наличии у них ряда параллельных мест и точек зрения. Во всяком случае, привлекать богатый материал греческой трагедии для оценки характерных особенностей политической терминологии необходимо.

11

Подробное освещение этот вопрос нашел в книге Э.Делебека «Euripide et la guerre du Pйloponnиse», Paris, 1951. Делебек поднимает, в частности, вопрос о близости политических взглядов Еврипида и Фукидида и делает попытку сопоставления Милосского диалога с некоторыми местами «Троянок».

12

Имеется работа Дж. Х.Финли «Euripides and Thucydides», Harvard Studies on Classical Philology, № 49, 1938, p. 23–68. Финли заимствует у Еврипида большое число мест, сопоставимых с речами у Фукидида, и на основании этого делает вывод о том, что речи не являются плодом фантазии Фукидида, а имеют реальную основу. В данной связи в работе Финли имеются две отрицательные стороны: 1) произведение Еврипида является для него резервуаром для примеров сопоставления, а не объектом филологического анализа, что приводит к механическому сличению соответствующих пассажей двух авторов; 2) автор не учитывает того, что как Фукидид, так и Еврипид могли аналогично реагировать на одни и те же события, один – в речах, другой – в трагедиях, и это еще не говорит о фотографичности у Фукидида.

13

Ed.Delebeque, op. cit., p. 436–437.

Геродот для обозначения власти представителя раннегреческой тираннии употребляет три термина: (в подавляющем большинстве случаев, 67 раз), (5 раз) и (9 раз). На этом основании А.И.Доватур [14] делает вывод о том, что слово в эпоху Геродота стало единственным стабильным термином для обозначения власти тиранна. У Фукидида такое употребление слова принимает еще более устоявшееся значение: оно становится постоянной и необходимо наличествующей характеристикой для тиранна и таким образом получает объективное значение титула: (I, 104, 2), т (VI, 4, 2), (VI, 4, 6) и др. Подобное явление мы наблюдаем множество раз у Еврипида: (Andr. 202), (Andr. 204), (Alc. 1022), (Her. 388) и др. Слово с указанием области или народа употребляемся у Еврипида 13 раз. Причем у него даже появляется выражение (El. 4, Andr. 664, Ion. 1592 и др.).

14

А.И.Доватур, «Повествовательный и научный стиль Геродота», изд-во ЛГУ, 1957, стр. 58.

Обращает на себя внимание то, что Фукидид, хотя и с самого начала устанавливает разницу между тираннией и царской властью (Thuc. I, 13, 1), само понимание тираннии как таковой сближает с властью царя. Во-первых, Фукидид ни разу не говорит о насильственном захвате власти, который характеризует тираннов у большинства предшествующих авторов, в этом он полностью согласуется с Софоклом и Еврипидом, которые тоже нигде о захвате власти не говорят. Во-вторых, у Фукидида не отрицается нигде наследственный характер тираннии. Правда, он подчеркивает, что были наследственными, и говорит («ранее же были наследственные царствования на основе определенных привилегий»; I, 13, 1). В этой фразе однако подчеркивается в первую очередь не наследственный характер власти, а некоторая ее ограниченность .

Попытаемся рассмотреть эти положения на основе текстов Софокла и Еврипида.

Софокл употребляет слова комплекса 26 раз в сохранившихся трагедиях и 6 раз в имеющихся в нашем распоряжении фрагментах; отсутствуют они в одном лишь «Филоктете».

Как правило, слово представляет собой синоним к не только применительно к Эдипу (OT. 408, 922, 940) или к его сыновьям (OC. 450, 1340), но и к Лаю (ОТ. 128, 535, 800, 1095) и Эвриту (Thrach. 815), поэтому попытки связать слово «тиранн» с одним лишь Эдипом с самого начала неосновательны. На отождествление слов и указывает пассаж из «Аянта», где место, на котором восседают греческие вожди, названо (А749). В целом здесь проявляется та же тенденция, что и у Фукидида, который склонен, безусловно, понимать тираннию как единоличную власть без привнесения особого оттенка. В поэтическом языке Софокла слово просто-напросто приобретает значение, близкое к слову . Показателен фрагмент № 85, где говорится («и кроме того восседают на прекрасном седалище превосходящей всё тираннии»; 85, 3). Однако если мы обратимся к местам, в которых можно усмотреть высказывания политического характера, значение слова несколько изменится. В «Аянте» Софокл замечает: («нелегко ведь быть праведным тиранну»; 1350). Креонт в «Эдипе» говорит, что никогда не стремился стать тиран-ном, поскольку именно так поступил бы каждый, наделенный благоразумием (; ОТ. 587–589). Эта точка зрения базируется на противопоставлении таких понятии, как и , «тиранния» и «неудручающая власть и владычество». в политическом языке может быть и синонимом олигархии, что часто можно встретить у Фукидида и особенно – у Платона.

Таким образом, в руках тиранна, вероятно, концентрируется слишком большая власть для того, чтобы обладающий ею сохранил и не сделался несправедлив. Тиранн – это (OT. 1525). Деньги и тиранния – орудия, превосходящие всё в исполненной соперничества жизни ( ; ОТ. 380–381), они движут корыстолюбием и порождают необыкновенную зависть . С этим весьма сходно утверждение Фукидида о том, что , ' («все тиранны, которые были в городах эллинов, заботились только о самих себе в отношении личности и процветания хозяйства»; I, 17, 1). Обращение к таким заботам – следствие получения тираннии. Таким образом, под тираннией понимается власть, излишне сосредоточенная в руках одного человека. Аналогично утверждение Еврипида о том, что (fr. 543).

Замечание Б.Нокса [15] о том, что Лай называется тиранном, потому что его власть, характер которой за давностью забылся, отождествляется с властью Эдипа, представляется в этом свете несколько натянутым. Софокл осуждает не тираннию как таковую, а последствия ее получения. Тем не менее, остается один пассаж, не укладывающийся в рамки разработанной схемы. Это знаменитый хор (ОТ. 873). На основании его рассмотрения М.Эрл [16] утверждал, что здесь содержится осуждение единовластия Перикла, а вся трагедия посвящена проблеме положительного героя Эдипа-Перикла, совершающего ряд проступков вследствие сосредоточившейся в его руках необъятной власти. Он опирался при этом на сообщение Плутарха о том, что тиранном назвал Перикла комедиограф Кратин (Plut. Per. 3), а его учитель Дамон имел прозвище (Ibidem. 4), наконец, что сторонников Перикла многие именовали «новыми Писистратидами» (Ibidem. 16) и т. д. Эта точка зрения, всецело базирующаяся на сообщениях Плутарха, представляется несколько натянутой. Во-первых, отождествление Эдипа и Перикла, безусловно, было бы отмечено античной традицией и в первую очередь Аристотелем, который вряд ли избрал бы «Эдипа» в этом случае, как образец совершенной драмы. Во-вторых, для обобщенно мыслящего Софокла было бы удивительным избрание такой темы, сходной, конечно, не по существу, а по форме с проблематикой Аристофана. Наконец, Плутарх, исходивший из самых противоречивых источников, не может служить единственным свидетелем, а, главное, само наименование Перикла в определенных кругах тиранном еще не говорит о том, что этому должен был следовать Софокл. Несколько более интересным представляется мнение Б.Нокса [17] , который считает образ Эдипа своеобразным олицетворением афинского демоса и сближает таким образом проблему с проблемой . Он ссылается на Аристофана, говорящего во «Всадниках»: , ' , ' (Arist. Equites. 1119–1122). «Демос, ты обладаешь прекрасной властью, вследствие чего тебя боятся все люди, словно мужа тиранна».

15

B.M.W.Knox, «Oedipus at Thebes», Yale University Press, 1957, p. 57.

16

M.L.Earle, «The Oedipus Tyrannus of Sophocles», New York, 1901, p. 53.

17

B.Knox, op. cit., p. 67.