Постапокалипсис
Шрифт:
— Простите, ваша честь, но к тому, что вы сказали, я отношения не имею, разве что косвенно.
— Поясните.
— Ну, видите ли, я всего лишь доктор. Однажды меня вызвал мой командир покойный генерал Фитцджеральд, и приказал следовать в Пакистан вместе с отрядом морских котиков для какой-то секретной операции. Миссия носила строго секретный характер, поэтому цель нашей поездки я не знаю до сих пор.
После того, как переводчица объявила сказанное Маркусом, аудитории взорвались от негодования.
— Значит, вы отрицаете вашу причастность к событиям, послужившим началу массовых бомбардировок?
— Да, ваша честь. Я лишь следил за состоянием здоровья военного состава
— Прошу слово, ваша честь, — поднял руку прокурор, рослый мужчина сорока с лишним лет.
Судья кивнул в знак согласия.
Поднявшись с места, прокурор прошёлся вдоль зала, листая в руке пачку чёрно-белых фотографий. Остановившись у трибуны Маркуса, он кинул одну из них ему на стол.
— Взгляните на фотографию, и скажите, что вы там видите, — сказал он растерянному доктору.
Маркус прищурился, вглядываясь в расплывчатую картинку. Подняв глаза на прокурора, он тихо произнёс:
— Там я и какой-то господин. Мы склонились над циферблатом, с которого торчат куча проводов.
— Это таймер на бомбе РК-2000, разработанной в Пакистане на основе российского аналога. Прокомментируйте, пожалуйста, что вы с ним делали. Суду будет любопытно узнать, как доктор, не имеющий отношения к ядерному оружию, мог возиться с таймером самой страшной ракеты в истории человечества. Снимок получен со спутника, так что не удивляйтесь, откуда он у нас.
Маркус заметно волновался. Ему ничего не сказали про липовые компроматы, поэтому он не смог подготовить правильный ответ. Что говорить теперь? Чёрт, я и так уже сознался в том, чего не совершал, — молниеносно думал доктор. — Они ведь сказали, чтобы мы сами придумали себе истории. Как быть? Дрожащим от волнения голосом, он произнёс:
— Снимок не совсем чёткий. Простите, я не помню этого момента.
Аудитории снова взорвались в неистовом негодовании. Судье пришлось приложить не мало усилий, чтобы успокоить нервную публику.
— Так вы не отрицаете, Маркус Браун, что именно вы запечатлены на этой фотографии? — как можно внятней произнёс судья.
Маркуса всего затрясло.
— Простите, я не знаю, — еле выдавил он.
На том всё и построено, — подумал Макс, глядя на бедного доктора, слабо отбивавшегося нападкам прокурора. Молодой человек в чёрном костюме специально дал им пищу для размышлений в виде жалких подачек, на которых они должны были построить свои версии участия в ядерном конфликте. Их показания будут путаться, будут не совпадать, а такие компроматы, как этот поддельный снимок, будут ставить их в тупик, из которого выбраться практически невозможно. Потом их приговорят к смерти, и отпираться уже не будет иметь смысла. Зато люди получат своих козлов отпущения, и с наслаждением отправятся на главную площадь города, чтобы лицезреть казнь виновников главной трагедии в истории человечества.
— Сколько человек принимало участие в операции?
— Я не знаю.
— Какие цели преследовали?
— Нет, не скажу.
— Кто командовал операцией?
— Я не в курсе.
— Вы же говорили о неком генерале Фитцджеральде.
— Да, возможно.
— Вы путаетесь. Может, всё сказанное вами ложь? Хватит отпираться, Браун. В ваших же интересах во всём признаться.
Так же было и с остальными. Со временем нападки прокурора участились. Появлялись всё новые и новые аргументы, липовые документы и снова, в подтверждение всем обвинениям, дополнялись снимки из космоса, якобы сделанные во время транспортировки ядерного арсенала. Макса вызвали последним. Он не стал ничего отрицать, соглашаясь со всеми обвинениями.
Он лишь отдалённо участвовал в заседании суда. Все его мысли были направлены в сторону побега, который должен был начаться сразу после объявления приговора.— Расскажите, каким образом пакистанцы передали вам боеголовки.
Такие вопросы выводили его из себя. Но что он должен был ответить? Опять, как и его предшественники, Макс выдумывал что-то невнятное, дабы поскорее закончить этот процесс. Участвовал? Да. Что вам ещё нужно?
— Какие цели преследовали?
— Идейные, — отвечал он.
— Как оказались в Лиссабоне?
— Меня направили вместе с отрядом отчаянных головорезов из военно-тренировочной базы, что в Пакистане. Там нас обучали воевать. Платили не плохие деньги. На нашем счету много терактов, в частности в Афганистане и Ираке. Мы были проверенными ребятами, поэтому нам доверяли.
Чёрт с ним. Всё равно никто не будет проверять правда это или нет. Вы хотели виновных? Получите. Мне не жалко.
В общей сложности процесс длился более трёх часов. По окончании судьи удалились для утверждения вердикта. Вернувшись, главный судья зачитал приговор, в котором уже никто не сомневался. Смертная казнь! Приговор подлежит немедленному исполнению. Публично!
Игра началась.
– -
Аудитории ликовали, прокурор улыбался, и только осуждённые нервно сглатывали слюну, когда их выводили под свирепые крики из зала суда. Теперь всё стало на свои места. Заседание окончилось не в их пользу. И как же они могли так наивно полагать, что им дали шанс на спасение, ведь всё говорило об обратном? Они были как клоуны, сыгравшие свою часть в представлении, а теперь вынуждены были идти на своих дрожащих ногах прямиком на казнь, где их лишат жизни на глазах у разъярённой публики зевак, уверенных в том, что эти люди получат по заслугам.
Двери лифта с лязгом захлопнулись, оставив пятерых смертников наедине со своими конвоирами. Нужно было проехать три этажа вниз, но Макс знал, что между вторым и первым этажами лифт остановится, и свет внутри него погаснет. Так было по плану. Когда махина тронулась вниз, один из конвоиров незаметно ущипнул его в ногу. Это был знак, чтобы парень смог приготовиться совершить задуманное. Макс затаил дыхание.
Внезапно стало темно. Лифт остановился. Конвоир быстро передал свой пистолет парню.
— Только этого нам ещё не хватало! — зло выругался конвоир, якобы расстроенный внезапной потерей света. Сам же всучил парню маленький ключ от наручников. Пока он возился, тот продолжал:- Застряли со смертниками. Вот беда.
— Чего ты задёргался, подонок, — зло рявкнул другой Максу, почувствовав в темноте его движения. — Стой смирно. Сейчас поедем.
— Я ни черта не вижу, — сказал третий. — Денис, у тебя фонарик. Доставай, скорее, а то я начинаю нервничать.
— Разве? — удивился первый конвоир. — А, точно, сейчас, минутку.
Второй резко ударил Макса в бок так, что он в момент скрутился на полу.
— Я же сказал, не дёргайся! Вставай, разлёгся.
— Ты чего делаешь? — возмутился первый. — Хочешь, чтобы тут потасовка началась? Сейчас дам свет, только не нервничай.
— Скорее, — взмолился третий.
Последний наручник был расстёгнут. Макс передёрнул предохранитель.
— Что это было? — спросил второй.
Первый зажёг фонарик и отошёл в сторону. Все увидели лежавшего на полу парня с направленным на них оружием. Никто даже слова не успел произнести, как Макс нажал на курок, расстреливая своих конвоиров. Лифт наполнился звонким эхом. Пленные повалились на пол, закрывая уши руками. В них Макс не попал. Покончив с конвоирами, он выстрелил первому в ногу, так было по плану.