Постапокалипсис

Наконец, солдаты всё же выскочили из лестничного проёма, стреляя из автоматов наугад во все стороны. От врезавшихся в стены пуль посыпалась штукатурка. Несколько картин, висевших в коридоре, попадали на пол, искорёженные горячим свинцом. Они расстреляли всё и всех кого видели, но главного виновника перестрелки не нашли. На полу лежали лишь несколько мёртвых тел, среди которых не было террориста. Куда же он делся? Солдаты нервно переглянулись между собой, и оба пожали плечами.

Тем временем генерал Эйсмонт мирно сидел за своим огромным антикварным столом, потягивая виски. Он не волновался на счёт своей жизни, так как дверь в его покои была из прочного бронированного металла, и даже если бы кто-то вздумал вышибить её из гранатомёта, то наверняка истратил бы несколько крупнокалиберных снарядов, прежде чем достиг желаемого результата. Он ждал, когда ему, наконец, позвонят из кабинета охраны и сообщат, что террорист захвачен, или, как минимум, убит. Тогда он сможет выйти наружу и посмотреть в лицо того смельчака, который не побоялся кинуть ему вызов.

Выстрелов давно не слышно, однако телефон по прежнему молчал. Он хотел сам связаться с охраной, но передумал. Оглушив одним глотком почти полный стакан, генерал налил себе добавки. Алкоголь быстро распространился по телу, расслабляя тело и напрягая рассудок, ведь ещё не решён вопрос с поисками Игоря. Он громко ударил по столу. Кто же теперь будет вести его дела, с которыми прежний помощник так виртуозно справлялся?

Вдруг сзади на него посыпались осколки оконного стекла, разлетевшегося от сильного удара. От неожиданности генерал выронил стакан. Оборачиваться не пришлось. Макс приставил к его затылку пистолет. Да, поставил бронированные двери, а окна не сменил, — мимолётно пронеслось в голове у генерала. — Как глупо.

— Не дёргайся, генерал, — тяжело дыша, сказал Макс. — Тебе уже никто не сможет помочь. Пришло время платить по счетам.

Эйсмонт нервно сглотнул слюну.

— Я ведь ещё даже не разогнался, а уже призывают к ответу, — как можно спокойнее сказал он. — Думаешь, ты сделаешь правильный выбор, когда продырявишь мне голову? Нажмёшь на курок, и будешь обречён.

— Я уйду так же спокойно, как и пришёл, — невозмутимо ответил Макс.

— Сомневаюсь. Во-первых, через минуту здание будет оцеплено бригадами спецназа и ОМОНа; во-вторых, твой миролюбивый портрет висит на каждом столбе нашего любимого города, что вряд ли даст тебе возможность укрыться в толпе; в-третьих, тебе, парень, совершенно некуда идти. Это тебе не Лиссабон. Вокруг Сибири сплошные радиационные зоны, в которых никто не сможет выжить.

— Ничего. У меня другие планы.

— Правда? Тебе помогут заказчики? Они тебя уберут при первой же возможности. Не будь глупцом.

За окном послышались первые сирены полицейских машин.

— Видишь, никуда ты теперь не денешься.

Макс с силой нажал на затылок генерала.

— Я теряю время, — бросил он, и хотел уже нажать на курок, но тот его одёрнул.

— Постой, не торопись, — вскрикнул Эйсмонт. — Позволь мне перекупить тебя. Я могу предложить такое, отчего ты не сможешь отказаться. С этим ты сможешь беспрепятственно покинуть здание через главные ворота, а потом отправиться в любое место, куда пожелаешь. И никто тебя не остановит.

— Не пудри мне мозги, генерал, — сердито сказал Макс, нервно оглядываясь на приближающийся звук сирен.

— Нет. Всё правда. Это бомба, — второпях проговорил генерал, ожидая, когда парень нажмёт на спуск, но выстрела не последовало.

— Какая ещё бомба?

— Настоящая компактная термоядерная бомба с тротиловым эквивалентом в сто двадцать килотонн. Для сравнения, на Хиросиму была сброшена бомба с эквивалентом тринадцать с половиной килотонн. Представляешь, какая мощь? Они не посмеют в тебя стрелять, потому что тогда всё вокруг умрёт. Ты превратишься в хозяина положения. Это лучший вариант, которым ты можешь воспользоваться, но для этого надо пойти со мной на сделку. Решай.

Макс думал не долго. Действительно, имея при себе такую штуку, можно запросто диктовать свои условия. Другое дело генерал, который скажет что угодно, только бы остаться в живых.

— Сначала покажи её, — холодно сказал он.

Тут генерал осторожно поднялся с кресла и обернулся, посмотрев на своего захватчика в упор.

— Боже, да ты совсем ещё дитя, — удивлённо произнёс он. — Как они могли заставить тебя пойти на такое?

— Много лишних слов, — сказал Макс, взмахивая пистолетом.

Генерал согласно закивал, выбираясь из-за стола и подходя к огромному металлическому шкафу. Открыв дверцу, он достал широкий кейс с кодовым замком. Водрузив кейс на стол, он нажал нужную комбинацию цифр и открыл его. То, что увидел Макс, было трудно описать, но это действительно напоминало что-то вроде бомбы, по крайней мере, именно так описывали её в фантастических боевиках. Парень застыл.

— Нравится? — надменно спросил генерал. — Это может быть страховкой твоей безопасности и беспрепятственного передвижения по всей территории Сибири. Однако активировать её можно лишь зная определённую комбинацию цифр. Ну что, сгодится за плату моей жизни?

Парень медлил, кидая растерянный взгляд то на генерала, то на бомбу. Бежать самостоятельно уже не имело смысла. Здание было окружено, и если он надумает немного задержаться, то снайпер снимет его без колебаний. Но пока спецназ ещё не занял нужные позиции, следовало поторопиться.

— Скажи, генерал, вот ты удивился, увидев во мне дитя. А сколько настоящих младенцев было приговорено по твоему приказу в Лиссабоне? Хочешь, скажу? Тысячи. Тысячи маленьких детей гибло под градом пуль твоих солдат. А знаешь, что было потом с их телами? Нет, никто их не хоронил. Их разделывали на мясо- прямо на полевой армейской кухне, после чего скармливали пленным, чтобы сэкономить на продуктах. Что же ты за зверь такой, что дал добро на такое убожество?

Эйсмонт постепенно менялся в лице, слушая страшную речь Макса. Он не знал как ответить. Опустив руки, он сел на край стола, понимая, что сделка не состоялась.

— Знаешь, а ведь это банальные законы военного времени, — сипло ответил он. — Мне стоило огромного труда сохранить жизнедеятельность края, не дать гнетущим постъядерным проблемам вырваться наружу. Думаешь, этого можно достигнуть, не прибегая к крайним мерам, не прибегая к диктатуре? Чушь! Ты видел, как изменился мир после демократического режима. Это привело к самой короткой и самой трагичной войне в истории планеты. Только силой можно заставить человека жить по правилам, не разрушая самого себя.

— За счёт других жизней.

— Но ты же видел, какой порядок царит в городе, — не унимался генерал. — После великой катастрофы каждый стал бороться за свою жизнь как мог. И не было законов, способных остановить отчаявшегося человека, потому что первобытный инстинкт преобладал над остальными чувствами. Здесь же, возможно, единственное место на земле, где сохранился цивилизованный строй, движимый улучшением своего социального положения. Люди не пали вниз. Напротив, они стараются подняться выше. И не тебе судить меня, щенок! Спроси у них.

— Когда-нибудь они будут мне благодарны, — сказал Макс.

— И не надейся! Я их гуру, их спаситель. А кто ты?

За окном послышался гул вертолёта.

— Я Максим Андреевич Трубач, сын фермера и животновода из Белоруссии, студент Технологического института, чья жизнь разрушилась из-за таких собак как ты! Я здесь, чтобы совершить кровную месть, чтобы убить тирана, провозгласившего себя верховным правителем Сибири и всего, что ещё осталось после великой катастрофы. Я здесь, чтобы свершить правосудие!