Потери и приобретения

Когда Инес умерла, Эмма унаследовала от бабушки дом, все сбережения, драгоценности, две дорогие машины. И вот тут началось. Клара день и ночь убеждала мужа, чтобы он настоял на переезде к Эмме.

– Наша взрослая дочь вынуждена жить с нами, а тут одной девчонке достался дом из нескольких комнат. Мы могли бы жить все вместе, а наши комнаты сдавать и оплачивать учебу Лолы, – уговаривала Клара мужа.

– Эмма любила отца, но не до такой степени, чтобы согласиться жить с ним и с его семьей, которые вспомнили о ней только после получения ею наследства, – продолжал рассказывать Серж Симон.

– Эмма прибежала к нам, рассказала обо всем и о том, что Клара предприняла попытки переехать в ее дом.

– Знаю я эту Клару Дюран, она тянула из Инес деньги, угрожая, что муж заберет Эмму, а девочка очень воспитанная, она не сможет противостоять натиску этой алчной и наглой особы, – восклицала мадам Алисия. – Выход один: нужно Эмму выдать замуж за Сержа, – предложила она.

– И мама обратилась ко мне, – произнес Серж.

– Серж, женись на Эмме, она будет тебе хорошей женой. Если ее не защитить, Клара сделает все, чтобы переехать в ее дом, начнет травить ее чем-нибудь, чтобы завладеть наследством, – предложила мне мама. И чтобы защитить Эмму, я женился на ней и сразу переехал в ее дом. Но нам с мамой было невдомек, что Клара Дюран с той поры затаила на нас обиду, – пояснил Серж. – Не знаю, что за злой рок преследовал это семейство, но страшная автокатастрофа унесла сразу две жизни: месье Дюрана и Эммы. Отец ее погиб мгновенно, а Эмма ждала меня, чтобы попрощаться со мной. Эмма успела рассказать о завещании, лежащем в сейфе, о ключах, о коде и о том, кто является ее душеприказчиком.

Все свое имущество Эмма завещала мне, некоторую сумму она завещала своей сестре Лоле, но оговорила, что это для оплаты ее учебы. Также Эмма оставила ей современные драгоценности, а фамильные украшения завещала моей маме. Отцу и Кларе ничего не оставила.

Серж Симон усмехнулся.

– Вы можете представить, как чувствовала себя Клара Дюран. Она не могла претендовать ни на что. Более того, отец Эммы не оставил завещания, а значит на его имущество претендовали три человека: Клара, Лола и Эмма, умершая после отца. И Клара принялась обхаживать меня, подсылала Лолу, которой исполнилось восемнадцать лет. Я понимал, что, объединив усилия, Клара и Лола обманным путем заставят меня жениться. И хотя мне очень нравился домик Эммы, я вернулся в родительский дом, продал дом Эммы супружеской паре и купил себе квартиру-студию, но продолжал жить в доме родителей.

Лола вынуждена была пойти учиться. А Клара, никогда не работавшая со дня замужества, попыталась продолжить бизнес мужа, но это было не для женского ума. И вскоре Клара продала автомастерскую, Лола настояла на покупке отдельных квартир, тем более что я отказался от доли Эммы в ее пользу.

Рано овдовев, я не торопился жениться вторично, успешно делал карьеру, побывал во всех столицах Европы и съездил в Латинскую Америку, а когда мне исполнилось тридцать лет, руководство фирмы послало меня в командировку в Москву. После развала супердержавы стали появляться серьезные бизнесмены и одна из фирм предложила моему руководству выгодный контракт, вот так я и очутился в Москве.

Быстро управившись с делами, я решил съездить в Санкт-Петербург. Именно в этом городе я встретил свою любовь.

Серж повернулся к Виктории и послал ей воздушный поцелуй, а та зарделась от удовольствия.

– Мы обменялись адресами, я пообещал поговорить с родителями и начать подготавливать документы для вызова и женитьбы. Родители дали свое согласие и я отправил Вике письмо. С нетерпением ждал ответа. Но как же я расстроился, получив ответ. Да еще какой! – произнес Серж Симон и, расстегнув внешний карман дорожной сумки, вынул письмо, отправленное Викой.

Вика написала Сержу, что ее родители против ее отъезда во Францию, а их встреча просто романтическое приключение и не более. К тому же она помирилась со своим женихом, и они уезжают в Москву.

– Ничего себе! – воскликнула Алиса. – И ты, мама, разумеется, не писала этот текст?

Виктория, молча, вышла из гостиной и вернулась с письмом, полученным в свое время от Сержа.

Серж вздохнул, словно догадываясь, что в нем написано.

– Буквально недавно я узнал, что это проделки Клары Дюран, – сказал Серж, прочитав «свое» письмо.

– А почему так поздно и от кого? – спросила Татьяна Петровна.

– Сейчас расскажу. До сих пор не могу прийти в себя, – вздохнул Серж и продолжал рассказывать.

– Действовала Клара Дюран не одна, а в сговоре с мадам Пети. В свое время Клара устроила ее сына в автомастерскую мужа и с той поры они тесно общались. Мадам Пети работала почтальоном и обслуживала район, в котором жили мои родители. В тот период у них в доме работала домработница, с ней-то и общалась Мариз Пети. Ни я, ни родители не ходили на почту, а поручали домработнице, которая поделилась информацией с Мариз Пети о моей поездке в Россию. Сейчас мама подобрала персонал, умеющий держать языки за зубами. Домработница рассказала о моем знакомстве с русской девушкой и намерении жениться на ней. Разумеется, Мариз Пети рассказала об этом Кларе Дюран и обе сообразили, что должны последовать письма в Россию и ответные из нее.

Жил я тогда то у себя, то у родителей. Свое письмо я передал домработнице, велев ей немедленно отправить его. Мариз Пети, зная о том, что домработница с кем-то встречалась, предложила той воспользоваться ее услугами, а хозяевам говорить, что она ушла на почту. Вот так мое письмо оказалось в руках Мариз Пети и Клары Дюран. И они подделали наши письма, – вновь вздохнул Серж Симон. – Нет необходимости сравнивать наши почерки, теперь-то я знаю: мы их не писали. Я так казню себя, что поверил в письма Вики.

– Зря, я ведь поверила, что твои родители против русской невестки. Мы были молоды, обидчивы, вот и поверили. К тому же последующие письма не дошли до адресатов, – сказала Виктория.

– Ладно, вы оба, я сама поверила в письмо, якобы написанное Сержем. Хотя порой так хотелось отослать фотографии Алисы, – произнесла Татьяна Петровна.

– Я бы все равно их не получил. Мариз Пети долго работала на почте. Но ругаю себя за то, что не решился еще раз съездить в Санкт-Петербург, – вздохнул Серж Симон.

– Тогда после распада страны иностранцам и не только им было рискованно приезжать сюда, – возразил Сергей Алексеевич.

– Да, тяжелые годы были, а мы сами не могли поехать во Францию, – сказала Татьяна Петровна.

– Но именно тогда мы удачно продали свою двухкомнатную квартиру и купили вот эту четырехкомнатную в хорошем районе, – напомнил Сергей Алексеевич.

– Вы знаете, может это не очень хорошо, но я рад, что мадам Пети тяжело заболела, в ней проснулась совесть и она решилась во всем признаться нам. Она пригласила меня и маму к себе. Я думал, что мама не станет ждать, когда мадам Пети умрет, а прямо в ее доме прикончит ее, так велико было ее возмущение, – признался Серж Симон.

– Наш человек, я уже люблю ее, – улыбнулась Алиса.

– Удивительно, но мои родители никогда не настаивали, чтобы я женился. А я так и не встретил подобную Вике, да и не пытался, – сказал Серж Симон.

– А я не встретила подобного тебе, Серж, – призналась Виктория.

Алиса с грустью посмотрела на родителей.

– Надо было бабуле и маме рассказать мне об отце, я бы давно разыскала его, – подумала Алиса.

– Но вы оба сумели сохранить любовь друг к другу. Не зацикливайтесь на том, что по чужой воле были разлучены, – посоветовала Татьяна Петровна.