Потерянная богиня

— Посмотрите. Я ему позвоню, как только мы доберемся до дому. Он нам поможет, я уверена.

Однако найти Уолли Дункана оказалось делом не из легких. Почти весь день он работал на отдаленных участках, и с ним нельзя было связаться. Вечером, однако, он перезвонил сам и сказал, что прилетит первым же самолетом. К несчастью, он уже пропустил последний рейс, и пришлось ждать до утра. Ашерис обещал быть в девять в аэропорту и сразу же повезти его на то место, где погребен под песком сфинкс. Уолли сказал, что готов ехать куда угодно, лишь бы оборудование не задержали в багажном отделении.

Ашерис положил трубку и повернулся к Кариссе.

— Ты должна отдохнуть, иначе от тебя будет мало толку.

Карисса кивнула. Все тело до последней косточки болело, но сна не было ни в одном глазу. Она радовалась, что Ашерис сам поговорил с Уолли, приняв его в союзники. Ашерису полезно научиться доверять посторонним, тем более ученому с современным оборудованием. Карисса буквально молилась, чтобы Уолли им помог. На него была последняя надежда. Если он не найдет вход, они не смогут искать Джулию…

— Взять тебя на руки и отнести в постель? — спросил Ашерис.

— Нет. — Когда-то этот вопрос имел для них двоякий смысл. Но теперь она услышала в нем только то, что было на поверхности. — Я сейчас иду.

— Попросить Айшу налить тебе ванну?

— Это было бы чудесно! — Она уже направилась к двери и вдруг остановилась. — А что ты собираешься делать?

— Позвоню инспектору полиции и узнаю, как там у него.

— Хорошо.

И она отправилась в ванную.

Через несколько часов Кариссу разбудил яркий лунный свет, проникавший в комнату через незанавешенное окно. Сначала ей показалось, что кто-то включил электричество в ее комнате, но потом она разобралась, в чем дело. Карисса села в постели и удивилась, увидев спящего Ашериса в кресле возле двери. Она чуть не заплакала, вспомнив, как, пойманная в ловушку в сфинксе, провела с ним ночь, и он, тогда еще пантера, охранял ее так же, как теперь, до самого утра.

Карисса соскользнула с кровати. Она чувствовала себя на редкость отдохнувшей и полной сил.

Накинув на себя легкий халат, она взяла музыкальную шкатулку: ей не терпелось узнать, что еще может сообщить Ташариана. По пути к двери она остановилась еще раз взглянуть на любимое лицо и на цыпочках вышла. Конечно, надо было бы рассказать обо всем Ашерису, но она пока не хотела этого делать: сначала нужно самой узнать до конца все, что случилось с ее отцом и юной певицей.

Карисса шла в сад. Вокруг луны появился круг, и он становился все больше и больше по мере того, как она приближалась к пруду. Вполне возможно, он предвещает хамсин — сухой и знойный ветер, который часто налетает из пустыни в конце апреля или в начале мая, поднимая песок и скрывая солнце. Карисса очень хотела, чтобы хамсин еще немножечко помедлил, пока они с Ашерисом найдут сфинкс. Во время песчаной бури не пройти, не проехать, не говоря уж о бесполезности даже самого совершенного оборудования. Тогда Джулия будет потеряна для них навсегда…

Словно подтверждая ее страхи, по пруду пробежала мелкая зыбь, ветерок пошевелил ей волосы, а в зарослях папируса закричала какая-то птица. Потом ветер стих.

Поеживаясь, Карисса завела шкатулку, напевая уже знакомую мелодию. Голос у нее дрожал, потому что она никак не могла побороть в себе страх за дочь, но постаралась взять себя в руки и настроиться на рассказ Ташарианы, надеясь узнать что-нибудь полезное для Джулии.

Через несколько секунд Ташариана появилась на поверхности пруда. Она печально покачала головой, потом вздохнула и, сложив руки, начала говорить.

Рассказ Ташарианы. Луксор. Египет. 1966 год.

— Это пятая часть моей истории. Не знаю, сколько я еще смогу рассказать, потому что мои силы на исходе. Мне все труднее концентрировать свою волю, но я все же продолжу. Может быть, кому-то моя история поможет в будущем. По крайней мере, я предостерегу мир от святилища Сахмет и ее служительниц. Они есть и они очень опасны. Я рада, что сумела воспользоваться их знаниями, чтобы записать свою историю на обелиски, которые когда-нибудь будут использованы против них.

Начинаю с зимы 1966 года. Я опять в Луксоре. Много месяцев мне удавалось скрываться от госпожи Хеперы. В поисках работы я побывала во всех больших и маленьких городках Египта, но каждый раз, стоило мне только устроиться, госпожа Хепера находила меня, и я вынуждена была бежать дальше. Вскоре я уже не могла скрывать своего положения, и мало кто хотел брать на работу незамужнюю женщину, ждущую ребенка. К осени у меня совсем не осталось денег, мне некуда было податься, к тому же я плохо себя чувствовала — то ли из-за беременности, то ли… Я больше не верила, что Джейби найдет меня, но я не позволяла себе думать, что он меня не ищет. Правда, через несколько месяцев я все-таки отчасти убедила себя, что он живет в доме Петри и женился на Кристин. Еще и поэтому я боялась с ним встретиться. Если бы он узнал, что я беременна от него, он бы из чувства долга ушел ко мне, а этого я бы не вынесла. Я хотела, чтобы Джейби пришел ко мне, ведомый любовью.

Единственной моей радостью, побуждавшей меня бороться за жизнь, был мой ребенок. Я еще не заглядывала в его глазки и не слышала его голосок, но уже чувствовала как он шевелится внутри меня. Я любила своего ребенка больше всего на свете, — наверное, даже больше Джейби Спенсера. Когда мне приходилось спать под открытым небом, я уходила подальше от дороги и обнимала свой живот, зная, что скоро он родится и я буду любить его всю жизнь.

Я была одна и нездорова, поэтому шла на юг. Туда, где я все знала. В Луксор. В Луксоре я забыла о предосторожностях, забыла даже закрывать лицо.

Слуги госпожи Хеперы схватили меня, а у меня даже не было сил защищаться. Я была голодна, измучена жаждой, и они с легкостью заполучили меня, после чего отвели в большой дом на окраине города на восточном берегу Нила.

— Ага! — Госпожа Хепера ходила вокруг кровати, на которой лежала Ташариана, и кивала на ее живот. — Маленькое приключение в Штатах, как я вижу, не осталось без последствий.

Ташариана не отвечала. Ее вымыли, накормили, уложили в постель, и теперь она с трудом держала глаза открытыми — только благодаря своей ненависти к госпоже Хепере.

— Или ты понесла от министра?

Ташариане стало противно даже при одном воспоминании об этом человеке. Неужели он сказал госпоже Хепере, что переспал с ней? Подавив поднимающуюся рвоту, Ташариана закрыла глаза.

— Ребенок от Джулиана Спенсера, — ответила она, и голос ее дрогнул.

— Я так и думала. — Госпожа Хепера презрительно фыркнула. — Ты не слушала меня, когда я говорила тебе о мужчинах. Ты думала, что знаешь все лучше меня.

Ташариана не желала, чтобы госпожа Хепера винила Джулиана в ее беременности.

— Это я так хотела, госпожа Хепера.

— Хотела иметь ребенка?

— Да.

— Ну и дура! — воскликнула госпожа Хепера. — Дура!

Ташариана медленно подняла веки и взглянула на нее.

— Если я такая дура, госпожа, зачем вы потратили столько сил и времени, чтобы отыскать меня?

— Потому что я много лет занималась твоим голосом. Теперь пришло время отдавать долги.

— Я не хочу петь в опере, — солгала Ташариана.

— При чем тут опера? Я говорю о твоем истинном предназначении.