Потерянная жизнь

– Что уже утро? – ночное ощущение тупика все еще преследовало меня, отчего я принялась крутить головой по сторонам, прогоняя чувство замкнутого пространства.

– Что с тобой?

– Кошмары, - потеряла пальцами переносицу. –Со мной такое постоянно.

– Может, тебе снотворного на ночь давать? Спать будешь без сновидений.

– Нет, его ведь все равно нет. Торгаш все забрал. Обойдусь как-нибудь.

В вагон заходит Уолтер с тушкой кролика в руках.

– Видали? Удалось подстрелить его! Сегодня нас ждет сытный день.

Это просто замечательно, а то я уже устала питаться остатками крекеров и кукурузных лепешек.

– Поедим и пойдем к свалке, про которое говорил этот товарищ?

– Да, правда, сколько идти – не могу сказать. День или два, я уже сбился со счета. Кстати, что за свалка такая?

– Свалка трупов. Туда вывозят всех, кто умер в стенах города. Думаю, там даже есть люди, погибшие самыми первыми от А-2.

– Боже, это же негигиенично. Настоящий рассадник заразы! – сокрушается Гретта.

– А что делать? Видимо, после А-2, они думают, что им уже ничего не страшно.

– Постараемся обойти ее стороной, - говорит Уолтер. – Ты была там? На свалке?

– Да, поверь, приятного крайне мало.

Еще два дня в пути. Снова идти, вышагивая бесконечные километры, теряющиеся под ногами. На пути к своей единственно важной цели. На пути к спасению Алекса.

Безмерную тоску и отчаяние от осознания, что его нет рядом, я усиленно прячу в дальний ящик сознания. Если она прорвется наружу, я просто лягу и умру на месте. Но я не могу позволить этому случиться. Я, во что бы то не стало, обязана найти лекарство.

8.

Алекс

– Вставай, парень, надо поговорить, -Джейкоб разбудил меня, грубо вытащив из страны сновидений.

– Что-то случилось?

– Нет, но я хочу спросить твоего совета. Ты мне нужен на совещании.

– Вот так уже берете меня на совещание? Я же вроде здесь никто.

Джейкоб усаживается напротив, внимательно изучая мое лицо.

– Возможно, и недавно. Возможно, и никто. Но уже хорошо показал себя. Да и, честно говоря, до меня дошла информация, что ты был в Вестмайере. Ну так что? Поговорим?

Откуда у него может быть такая информация? Где я облажался? Где-то что-то пропустил? Я помню, что был в Вестмайере, но город этот оставил слишком гадкое послевкусие. Что же там произошло? Помню охрану, много охраны. Постовые, бетонные стены. Меня выставили за зараженного и хотели казнить.

В здании напротив местной столовой в кабинете, приспособленном под стратегический штаб, уже собрались все, кто был с нами вчера: Джоб, Стен, Сэм с загипсованной ногой.

– Привет, Алекс, - ребята поприветствовали меня короткими рукопожатиями.

– Что сказала медсестра? – спрашиваю, кивая на ногу Сэма.

– Перелом со смещением, заживать будет около двух месяцев.

– Как ж ты пойдешь с нами?

– А он и не пойдет, - отвечает за него Джейкоб. – Он останется тут прикрывать тылы, так сказать. Надо же будет нам куда-то потом возвращаться. А здесь уже и быт налажен. Было бы глупо отказываться от этого места.

Сэм лишь разводит руками.

– И зачем мы тут собрались?

– Присаживайся, - говорит Джейкоб, и все занимают свободные места.

– Ты же не врал, когда говорил, что в высотке было полно оружия?

– Нет, - отвечаю спокойно. – Там действительно было полно оружия. Когда я получал автомат, я краем глаза увидел, что там за дверью. Поверь мне, там было раза в четыре больше. Это я помню очень хорошо. Вообще, почему я что-то помню очень четко, а что-то капитально выветрилось из моей головы?

– Я предполагаю, что А-2 идет по принципу пазла. Наша память – словно огромная мозаика с миллионом деталей. Они скреплены между собой связями. А-2 разрушает эти связи, отчего воспоминания теряются. Кусочки мозаики разлетаются в разные стороны. Но это я так вижу. Но давай ближе к делу, мы сюда не А-2 обсуждать пришли. Куда люди в высотке дели оружие?

Я пожимаю плечами.

– Без понятия. Мало ли что могло произойти после того, как я ушел.

– Думаешь, их кто-то уже атаковал? – спрашивает Джейкоб.

– Нет, тогда бы охрана была усилена в сто раз, а ты сам видел, что там из себя представляет защита. Я думаю, там случилось что-то внутри, отчего Тайлер принял решение перепрятать часть боеприпасов.

Джейкоб шумно выдыхает, разглядывая серый потолок.

– То, что у нас есть сейчас, катастрофически мало. Оружие-то есть, а вот патронов – разве что самым сильным бойцам раздать, и то мало.

– И что ты предлагаешь? – я даже не заметил, когда перешел на «ты».

– Мы пойдем с тем, что у нас есть в наличии. Все равно, вариантов-то не так уж и много.

– Будем брать на устрашение?

– Вроде того. Они же не знают, сколько у нас действительно патронов. Пускай думают, что на них идет целая армия. Вы как считаете, ребята?

– А есть варианты получше? – спрашивает Джоб. – Сидеть и ждать, когда мы отыщем еще патронов – не вариант. Лично мне уже чертовски надоело видеть черные глаза в зеркале. Хочу побыстрее избавиться от этой заразы.

– А что же от меня необходимо?

– Наш человек, который находится по ту сторону стен, высылал как-то фотографию зараженного, который якобы сбежал из Центра по Ликвидации. Так вот, я все думал, откуда мне знакомо твое лицо. А потом я нашел его листок с твоим фото. Не хочешь рассказать, что там произошло?

– Меня поймали патрульные, а главный – Портер Джонс, решил казнить публично перед всеми жителями, как заразного. Для укрепления своей власти, так сказать. Чтобы люди продолжали бояться А-2 и видели, что их правитель делает все для их блага.

– Это ты тоже помнишь хорошо? Весьма странно. Но ты тогда еще был здоров?

Молча киваю.

– И ты еще волновался о жизни этих людей? По-моему, они заслужили то, что получат. Но ближе к делу. Как ты думаешь, прокатит ли наш план? Не перестреляют ли нас уже на подходах?

Вспоминаю Вестмайер, обнесенный высоким бетонным забором с вышками около ворот и патрульными. Их прожектора светят далеко, подойти незаметно таким количеством народа не получится.

– Они заметят нас задолго до того, как ты сумеешь различить парня на вышке.