Потерянная жизнь

– Конечно, потому что у Тайлера приказ отстреливать все, что имеет черные глаза.

Вот почему я помню про какой-то там приказ Тайлера, а лицо родной матери нет? Я не помню, кстати, и как выглядел этот самый Тайлер. Но он точно есть.

– О том-то и речь. У меня не было достоверной информации, что тут происходит, а рисковать хорошими людьми я больше не мог. Поэтому махнул на них рукой. Живут и живут. Лишь бы нас не трогали.

– А сейчас что поменялось?

– Острая необходимость в боеприпасах, парень. Раз в ближайшей округе больше нет доступных мест, где можно добыть патроны, то придется брать штурмом. Благодаря тебе, я убедился, что у них есть запасы того, что нам так необходимо. Без разведки я бы просто пошел в слепую, надеясь на удачу.

– Значит, вы мне соврали?

Джейкоб круто разворачивается ко мне.

– Послушай, я должен был сразу тебе все карты раскрыть? Всю правду рассказать? И так достаточно много тебе рассказал. К тому же, я не соврал. Я лишь умолчал некоторые детали. Разговор окончен.

6.

Ребекка

Утро настигает меня страшной судорогой, от которой сводит ноги. Осторожно распрямляю конечности, пытаясь привести их в чувство. Ночка в крайне неудобной позе дает о себе знать.

Прежде, чем спустится, долго наблюдаю за тем, что происходит вокруг. Когда через пятнадцать минут ничего не меняется, я решаюсь спуститься.

Надо идти к той развилке, где Уолтер велел нам всем встретиться. Ноги ватные, голова гудит, но я заставляю себя идти вперед. Шаг за шагом.

Черт, а ведь не получилось похоронить Эдель, как я хотела. Чертовы браконьеры. Все испортили.

По дороге к развилке нахожу крохотный ручей, который мы с Уолтером и Греттой пропустили. Опускаюсь на колени и хорошенько умываю лицо холодной водой. Душу бы еще отмыть точно так же.

Набираю воды в походную бутылку и прячу ее в рюкзак. Если я не ошиблась и правильно рассчитала маршрут, то до развилки мне осталось около десяти минут.

Под ногами хрустит прошлогодняя хвоя, а ветер обдувает мое лицо, подбрасывая в воздух пряди волос. Куда ушли браконьеры? Нашли ли они тело того парня?

Хотя, какая мне разница?

Медленно выхожу из-за дерева к развилке, где меня уже ждут.

– Ребекка! – встревоженно произносит Гретта. – Где ты была? Почему так долго?

Затем она замечает пятна крови на моих руках и куртке.

– Что случилось? Ты ранена?

– Нет, это не моя кровь, - усаживаюсь на пологий камень.

– А чья? – сухо спрашивает Уолтер.

– Одного из браконьеров. Из-за легких, мне не удалось далеко убежать. Я спряталась под елью, но он нашел меня. Я напала первой.

Закрываю глаза, позволяя ветру трепать мои волосы.

– Ты убила его?

Киваю. Да, черт возьми, я убила того паренька.

– Зато теперь у нас есть еще один фонарик и пистолет. А как прошла ваша ночь?

Уолтер мрачно изучает мое лицо, словно на нем должно было появиться что-то новое. Новые морщины или печать скорби, не знаю, что именно он искал.

– Явно спокойнее, чем у тебя. Нас даже не нашли.

– Что ж, мне так не повезло.

– Это твой первый труп?

– Да, Портера Джонса я в итоге тогда не убила, а лишь ранила. Поэтому, пожалуй, да, это мой первый труп. А почему мы вообще убегали? Мы не могли их встретить лицом к лицу?

Я до сих пор не понимаю, почему именно так распорядился Уолтер. В момент встречи думать об этом мне было некогда, но ночь, проведенная на ветке дерева, подарила много времени на размышления.

– Потому что нас трое, двое из которых –девушки, - отвечает Уолтер.- Даже если ты умеешь хорошо стрелять, то Гретта – нет. Она врач. На два ствола наших, три их. В чью пользу была бы перестрелка?

Смотрю упрямо в его спокойные глаза и не знаю, что ответить. Он, конечно же, прав.

– Мне нужно сделать тебе укол. Потом еще пара, и все, - рассуждает Гретта, уже наполняя шприц и меняя тему разговора.

Молча подставляю ей руку.

– Как ты? – спрашивает, заглядывая в глаза.

– Жить буду. Давайте только не будем все дружно меня жалеть. Ничего, справлюсь.

Они переглядываются, и эти их переглядки уже начинают раздражать.

– Каков наш дальнейший план?

– Изучая карту, я обнаружил железнодорожные пути, которые проходят недалеко от Вестмайера. Думаю, нам стоит пойти туда. Пойдем еще восточнее, сделав крюк от дома Эдель. Небезопасно туда возвращаться. У кого-нибудь есть возражения?

Нет. Мы на все согласны. Пути, так пути.

– Тогда перекусываем и выдвигаемся.

– Сколько нам идти?

– До путей? Где-то день, я думаю.

Алекс

Стремительно наступающий вечер скользил по земле сумеречным покрывалом, порождая в закоулках пугающие тени. Мы сидели в засаде в высотке-свечке, стоящей через одну от нашей заветной. По идее, мы все скрыты в тени разбитых окон. Согласно распоряжению Джейкоба, наш строй хранил полнейшую тишину при занимании позиций.

Мы расположились на разных этажах. У каждого своя роль: кто-то высматривал активность на подходах к высотке. Кто-то, разглядывая окна через бинокль, должен был получить ориентировочное представление, что происходит за стенами высотки.

Моей задачей были контроль общей ситуации и выявление моментов, которые мне могут показаться странными, не такими, как в прошлый раз.

В голове крутился разговор с Джейкобом о том, что он все знал. Он знал, что тут есть город с выжившими, но все попытки разведки шли крахом – зараженные не возвращались. Я могу его понять, но противное чувство, что меня обманули, не покидало до сих пор.

Постепенно гасли огоньки в окнах высотки, погружая здание в мрачную темноту. Луну заволокло тучами, что нам только на руку. Темнота – наш друг.

Сзади тихо, почти бесшумно, подошел Джейкоб и дал знак – пора. Молча киваю. Наша борьба за патроны начинается прямо сейчас.

Когда мы собираемся внизу, Джейкоб активно жестикулирует, раздавая последние указания. Двое остаются внизу и будут принимать оружие, спущенное по веревке. Трое идут внутрь, включая меня.

Сэм достает из рюкзака противогазы и раздает всем. В нем я чувствую себя не очень комфортно, но так безопаснее для всех.

Постового, имя которого крутится на языке, на своем месте я не обнаружил, что крайне меня насторожило. Помню, он часто повторял «брат» по поводу и без. Сэм кусачками перекусывает цепь, висящую на воротах. Тайлер прогадал, огородив себя столь ненадежной защитой. Он был уверен в том, что они все в безопасности. И теперь он расплатится за свою беспечность.