Потерянное сердце

— Теперь он вне опасности? — спрашивает Хантер.

— Мы провели сканирование на предмет наличия пораженных зон, и, кажется, мы справились. К счастью, необратимых повреждений нет, поэтому он скоро встанет на ноги и полностью восстановится.

Я прижимаю ладонь к груди и чувствую, как сердце колотится изнутри о ребра. Хантер обнимает меня и прижимает крепче, чем, видимо, сам осознает. Он закрывает рукой глаза и начинает дрожать всем телом. Я забираю из его рук Гэвина, и родители ЭйДжея обнимают его.

Смотрю на доктора, чувствуя, как уменьшается тяжесть в груди.

— Спасибо вам, доктор.

— ЭйДжей счастливчик, — говорит он. — Некоторое время ему нужно будет поберечь себя, но немного лечебной физкультуры — и он будет в форме.

— Хорошо.

Доктор кладет руку мне на плечо и мягко улыбается.

— Пожалуйста, не стесняйтесь звать меня по любым вопросам, — говорит он, вручая мне свою визитку.

— Когда мы сможем его увидеть? — спрашиваю я.

— Медсестра вам подскажет, когда его переведут из реанимации, — говорит он.

Доктор уходит обратно через металлические двери, и мы следим, как исчезает в коридоре его тень. В этот момент комнату ожидания освещает солнце, и мне это кажется хорошим знаком.

Я поворачиваюсь к родителям Хантера и ЭйДжея.

— Не знаю, что вам рассказал ЭйДжей, но мы с Эвер возвращаемся в Коннектикут. Мы с ЭйДжеем собираемся жить вместе, но не хотим торопить события.

Мама ЭйДжея убирает руку с плеча Хантера и протягивает ее ко мне.

— Не могу выразить, как я счастлива, — говорит она.

— Думаю, все будет просто отлично, — отвечаю я.

— Знаешь, — говорит отец ЭйДжея, — у меня есть приятель, он занимается недвижимостью, и недавно рассказывал мне о доме, который на прошлой неделе выставили на продажу. Там нужно кое-что подлатать, но это ведь совсем не проблема, если в семье у тебя три плотника. — Отец ЭйДжея буквально светится от этой мысли. — На этой неделе ЭйДжей и Хантер должны были как раз начать работать над ним для риелтора.

— А на заднем дворе много деревьев? — спрашиваю я, вспоминая о маленькой мечте, о нашей с ЭйДжеем мечте, о которой мы говорили до операции — о которой мы часто говорили, когда были юными.

— Я не уверен, но кажется там есть, по крайней мере, пара больших дубов. Ты хотела пустой двор?

— Нет, — говорю я ему. — Точно нет.

— Думаю, тебе очень понравится. Знаешь, ЭйДжей продал свой дом меньше чем за неделю, так что вам надо обдумать все быстро. Вы можете обсудить это, когда он придет в себя, а я помогу вам с этим делом.

Я и понятия не имела, что ЭйДжей продал свой дом. Он ни словом не обмолвился об этом.

— Где же он жил?

— О, я не знал, что вы не говорили об этом, — говорит отец ЭйДжея.

— Они жили у меня. Мы помогали ему с Гэвином, — говорит Хантер. — Он не хотел говорить тебе, пока ты не решила, что делать дальше. Он ждал суда, это я точно знаю.

— Ох, — я тяжело вздыхаю, — мы ведь разговаривали почти каждый день.

— Он не хотел тебя волновать, — говорит Хантер. — Не вини его за это. Я точно знаю, это потому, что он любит тебя, Кэмерон.

— Я в этом и не сомневалась, — отвечаю я, чувствуя огромное облегчение.

— Похоже, все у вас нормализуется, — говорит его мама.

* * *

Проходит чуть больше часа, прежде чем за нами приходит медсестра. У Гэвина приступ активности, и мы решаем идти к ЭйДжею по очереди. Теперь я настаиваю, чтобы родители ЭйДжея и Хантер пошли первыми.

— Мам, мы действительно переезжаем обратно в Коннектикут? — спрашивает Эвер.

— Да. Ты же не против?

— Не против, — улыбается она. — А что насчет школы?

Я смотрю на часы, напоминая себе, какое сегодня число. Конец августа. Школа начнется через три недели

— Мы запишем тебя в школу — мою старую школу. В первый год там будет много новичков, так что для тебя это лучший вариант.

Она немного нервничает, как и я, но знаю, что так будет лучше для нее.

— На обратном пути мы заглянем в магазин школьных товаров, и ты сможешь выбрать все, что захочешь. Как тебе идея?

— Ты могла бы быть отличной мамой, знаешь, — говорит она вместо ответа на вопрос.

— Может да, может нет, но теперь я понимаю, что хотела бы провести вот так всю жизнь. — Я усаживаюсь рядом с ней и целую в щеку. — И с этим малышом. Я провела с ним так много времени на этой неделе, что уже не могу представить жизни без него.

Целую Гэвина в макушку и прижимаю к себе, пока он пытается вырваться из моих рук.

— Здорово, что у меня есть братик, — говорит Эвер.

Хантер и его родители возвращаются, все трое широко улыбаясь.

— Похоже, операция сделала ЭйДжея настоящим шутником. Удачи с ним, — говорит Хантер.

Я усмехаюсь. Интересно, что они имеют в виду? ЭйДжей всегда был не прочь пошутить. Шутник просто прятался в темном уголке до прошлого года. Пришло время для счастья и нового начала.

Беру Гэвина за руку и жестом зову с нами Эвер, и мы идем по коридору в палату ЭйДжея. Его голова перевязана, но он проснулся и выглядит вполне собранным, учитывая, через что ему пришлось пройти. Я улыбаюсь ему, и его лицо тут же освещает улыбка.

— Я слышала, с тобой все будет хорошо.

— Я слышал, что я просто идеален, — говорит ЭйДжей. — А еще — что немного упрям.

— Могу это подтвердить, — говорю я со смехом. — ЭйДжей, прости меня за все это.

Он немного смущен моими извинениями.

— О чем ты говоришь?

— Я была за рулем, — говорю я, пожимая плечами.

— Да, но у меня не был пристегнут ремнем безопасности. Плюс, это грузовик врезался в нас, помнишь?

Я едва заметно киваю.

— Я знаю. Но чувствую, что должна извиниться не только за эту аварию.

— Погоди, Кэм, — говорит он. — Не надо. Тебе не за что извиняться. Если я чему-то и научился, так это тому, что все происходит по какой-то причине — чему-то нас научить или заставить ценить то, что мы раньше не ценили.

Я усаживаю Гэвина на кровать.

— Ты должен быть понежнее с папочкой, приятель.

Гэвин прижимается к руке ЭйДжея своей темноволосой головкой и сразу же закрывает голубые — такие же, как у отца — глаза. Он сворачивается в клубочек и пытается натянуть на себя простыню. Гэвин мало спал на прошлой неделе. Я знаю, ему было трудно быть вдали от отца, и оттого я люблю ЭйДжея еще больше. Он оказал такое влияние на этого маленького мальчика. Из юноши, который решил не заводить детей после того, что мы пережили, он превратился в отца, которого хотел бы иметь любой ребенок.