Потерянные души Уиллоубрука

— Ты все только усложняешь, — рявкнул он. Закрыв ей рот потной рукой, он большим пальцем сдвинул колпачок с «тюбика», и в воздухе блеснул серповидный клинок.

Сейдж пыталась кричать, но он еще крепче зажал ей рот и оседлал ее. Она дергалась под ним, но без толку: Эдди был слишком тяжелым, слишком сильным. Она размахивала руками, пытаясь выдернуть у него нож, но ловила только воздух, а клинок ходил взад и вперед, раз за разом рассекая ей кожу.

— Что, не в твоем вкусе цвет? — издевательски спросил он.

В этот момент Сейдж изо всех сил впилась зубами в его пальцы, ухватив два из них. Эдди взвыл, и она еще крепче сжала челюсти, брыкаясь и мотая головой, как бешеная собака, пока плоть не подалась под зубами. Боль согнула Эдди пополам, и Сейдж вдавила ему в глаз большой палец. Свободной рукой Эдди попытался оттолкнуть ее руку, но случайно рассек себе висок, срезав большой лоскут кожи. Выругавшись, он схватился за лицо и выронил нож. Разжав зубы, Сейдж обеими руками изо всех сил толкнула его в грудь. Удивленно хрюкнув, он скатился с кровати, упав на бок.

Сейдж вскочила, бросилась вперед, схватила нож и всадила Эдди в бок. Глядя вниз, он попытался вытащить лезвие окровавленной рукой, пошатываясь, как пьяный. Она сама выдернула нож и отступила, сжимая его в кулаке, готовая снова ударить, если Эдди подойдет ближе.

Когда он бросился вперед, скрючив пальцы, Сейдж изо всех сил всадила нож ему в шею. Оцепенев, Эдди уставился на нее с мрачной смесью отчаяния и ярости, но потом возбуждение покинуло его, и он повалился на колени, схватившись рукой за шею. Кровь хлестала у него между пальцев, красными ручьями стекая по локтю и груди. Затем он рухнул на пал вниз лицом.

Сейдж отступила и прислонилась к стене, задыхаясь от подступающего крика. Теплый медный привкус крови наполнил рот, и она несколько раз сплюнула, пытаясь отделаться от него, затем вытерла губы тыльной стороной ладони, оставив на лице влажный след слюны и крови. Кровь, измазавшая ей руки и одежду, тяжелыми теплыми каплями падала на пол.

Чувствуя подступающую слабость. Сейдж осмотрела свои повреждения. Предплечья и запястья были покрыты крестами рваных порезов, на кистях рук осталось несколько глубоких колотых ран. Она ничего не чувствовала, когда Эдди кромсал ее, но теперь руки словно горели в огне. Прижав их к бокам, чтобы замедлить кровотечение, она посмотрела на него.

Он лежал на животе посреди расползающейся кровавой лужи, отвернув лицо, раскинув руки и ноги под странным углом. Сейдж неотрывно глядела на его спину, напрягая глаза, пытаясь понять, дышит ли он. Сказать наверняка было трудно: сердце у нее билось так быстро и громко, что палата словно вздрагивала при каждом ударе.

Она подалась вперед, пытаясь не наступать в кровь, и толкнула его ногой в плечо. Он лежал неподвижно, как камень. Она поискала на полу ключи, заглянула под кровать и возле тела, между ног и в руках, но нигде не нашла. Черт. Придется залезть ему в карман. Она приподняла Эдди за плечи, подсунула ладонь под его бедро и перевернула на спину. Когда его тело снова ударилось о пол, послышался выдох, долгий и громкий. Сейдж вскрикнула и отползла назад. Он еще жив! Затем до нее дошло, что это мог быть его последний вздох, вырвавшийся из легких. Затаив дыхание, Сейдж залезла ему в правый карман. Слава богу, ключи были там. Ощутив пальцами их твердый холод, она выдернула связку, выпрямилась и кинулась к двери, молясь, чтобы нужный нашелся сразу.

Затем, не удержавшись, оглянулась на Эдди. Его открытые глаза были устремлены на нее; залитые кровью, обмякшие губы напоминали перевернутую клоунскую улыбку. Трясущимися пальцами Сейдж пробовала ключи один за другим, пока наконец не попался нужный.

Глава двадцать пятая

Сидя на больничной койке с капельницей в руке, Сейдж смотрела на стоящий перед ней поднос с традиционным месивом. Медсестра умоляла ее поесть, но от одной мысли о уиллоубрукских помоях Сейдж чуть не выворачивало. Самого пребывания в больнице Уиллоубрука было достаточно, чтобы она чувствовала дурноту. Хорошо бы смыть с кожи и волос кровь и запах антисептика, но медсестра сказала, что с душем придется повременить: плечи и руки Сейдж испещряли семьдесят шесть швов, и все они должны были сначала подсохнуть.

И даже это можно было бы пережить, только бы ее выпустили отсюда. Она столько раз уже спрашивала у медсестер про выписку, что они стали игнорировать ее. Сейдж отпихнула поднос с месивом. Если бы ей вернули одежду, она сама ушла бы, но штаны и майка были в стирке. Разумеется, она понятия не имела, куда идти, но об этом можно подумать по ту сторону ворот Уиллоубрука.

Кто-то постучал в дверь — быстрые, настойчивые удары. Сейдж подняла голову, когда дверь открылась.

Детектив Нолан.

Она опустила взгляд. Он должен был помогать ей. А вместо этого снова упрятал под замок.

— Как самочувствие? — поинтересовался следователь.

Она вскинула глаза:

— Самочувствие?! Доктор Болдуин снова меня запер, а Эдди чуть не укокошил. Какое, по-вашему, у меня самочувствие?

— Я знаю, — пробормотал он. — Надо было слушать тебя. Как мне заслужить прощение?

— Вытащите меня отсюда. Они хотят оставить меня на ночь.

— Я обещаю, что снова тебя не запрут. Мы все знаем, что ты не лгала и Эдди действительно приходил к тебе. Ко всему прочему обнаружилось, что красный «мустанг» был угнан в ту самую ночь, когда, как ты говоришь, Эдди появился у твоего дома. Затем машину бросили на Ричмонд-авеню. Владельца нашли в гараже с перерезанным горлом.

Она прикрыла глаза, пытаясь разобраться в новых фактах. Эдди был больной, это ясно, но он искренне считал, что помогает людям. Правда, в итоге он превратился в убийцу, с легкостью и без сожалений обрывающего чужие жизни. Скольких он убил? Десятерых? Сотню? Тысячу? Сейдж снова посмотрела на Нолана:

— Эдди мертв? Я его прикончила?

— Он в коме. Врачи говорят, что выживет, хотя неизвестно, очнется ли.

— А если очнется?

— Если он сможет предстать перед судом, его признают виновным в убийстве твоей сестры. И других жертв.

— Его отправят в тюрьму?

— Если признают виновным.

— Что значит «если»? Он сознался мне во всем. В убийствах Иви, Уэйна и Алана. Он и других пациентов Уиллоубрука убивал. И… — Она запнулась, не уверенная, стоит ли об этом упоминать. — Когда он пришел ко мне домой, это был не первый его побег из Уиллоубрука. Я не знаю, сколько раз он уходил оттуда, но вполне уверена, что на его совести масса пропавших детей на Стейтен-Айленде. Эдди сказал. что я могу называть его ангелом милосердия или Кропси.

— Господи боже, — выдохнул Нолан, покачивая головой. — Надеюсь, что он очнется и мы распнем сукина сына. И, конечно, отыщем других его жертв.

— А как насчет доктора Болдуина? С ним и другими ответственными лицами Уиллоубрука разберутся?

— Ну, благодаря тому репортеру, который проник в шестой блок, поднялась волна общественного негодования. Ходят слухи, что родители некоторых пациентов подают коллективный иск против Уиллоубрука в окружной суд США.

— Вот и хорошо. Надеюсь, вся администрация больницы отправится за решетку.