Потерянные души
Шрифт:
Рассказ Шмидта, увы, не содержал ничего нового. Сразу после скандала с Беловым Космос, как случалось не раз, ударился в очередной бурный загул. Человек, приставленный к нему Шмидтом, остановить его, разумеется, не мог. Все, что ему удавалось - это отмазывать слетевшего с катушек Космоса от всевозможных мелких осложнений типа мор-добоя, аварии или наездов чересчур ретивых и несообразительных ментов.
На вторые сутки кутежа бедолага- телохранитель попросил замены. Утихомиривать Космоса отправился сам Шмидт. Он нашел его в каком-то зачуханном кабаке с белым от кокса носом и пьяного в дым. Попытка
Отыскался Космос только вчера вечером. Его подобрала бригада "скорой" - полураздетый Кос шлялся по улицам и, пугая прохожих, снимал с редких мартовских снежинок своих старых знакомых - уроженцев седьмого кольца Сатурна.
Сейчас он в психиатричке, оклемывается, - закончил свой рассказ Шмидт.
– Саш, надо опять что-то с лечением думать. Может, этой иглоукалывательнице позвонить?
Белов выразительно пожал плечами и задумался. Как еще лечить Космоса, он не знал - вроде бы все возможное уже перепробовали.
После тягостной паузы он спросил:
А почему Людка-то так убивается?
– Так у них же это... роман, - наморщил лоб Шмидт.
– Они, правда, его не афишируют, но... Я думал, ты в курсе...
Роман?.. У Коса?!
– Саша недоверчиво покачал головой и вдруг вспомнил недавние слова друга о личной жизни. Он сопоставил их с неожиданно бурными слезами Люды и понял: Шмидт, конечно же, прав, так оно и есть.
"Черт побери, почему я-то ничего не замечал?.." - подумал он со смесью смущенья и раздражения.
Ладно, Шмидт, иди, - кивнул Белов.
– А насчет Космоса что-нибудь придумаем...
Вместе со Шмидтом он вышел в приемную. Люда уже не плакала - сидела
отрешенная, оцепенелая, целиком погруженная в свои невеселые мысли. Возле нее хлопотала медичка, стол был заставлен пузырьками с лекарствами.
– Люда, ты ступай сейчас домой, отдохни, успокойся...
– осторожно коснувшись плеча девушки, предложил Саша.
– А с Космосом все будет в порядке... Подыщем врачей, поможем...
Люда подняла на Белова покрасневшие глаза. Они были полны отчаянья и боли. Но кроме этой боли и отчаянья Саша разглядел в них еще одно: Люда ему не верила. Не верила в то, что он - именно он, Белов!
– поможет ее Космосу.
XIV
Звонить Саша не стал, дверь московской квартиры он открыл своим ключом. Перешагнув порог, он прислушался - из кухни раздавались негромкие женские голоса.
"Кто там еще? Елизавета?.." - с раздражением подумал он.
С Ольгой предстоял неприятный разговор, объяснения своей трехдневной отлучки, и присутствие при всем этом нимало не скрывавшей своей застарелой неприязни бабули Саше было совсем уж ни к чему.
Тихо раздевшись, Белов сделал несколько осторожных шагов по коридору. Теперь он узнал второй голос - это была Катя, его тетка. Обрадовавшись, он двинулся было вперед, но вдруг остановился и замер. Разговор на кухне шел о нем.
– Ой, Кать, не знаю... Все у нас
как-то наперекосяк пошло, - тоскливо жаловалась Оля.– Сашка совсем чужим стал, о чем-то все время думает, словно гложет его что-то. Вот и сейчас - где он, что с ним? Ведь три дня дома не показывается-и даже не позвонит!..
Слушай, Оль, а он не с этой ли загулял?.. Ну, с артисткой-то?
Ну вот, и ты знаешь...
– горько усмехнулась Ольга.
Да слышала что-то краем уха...
– Тетка заметно смутилась и тут же дала задний ход.
– Ты, знаешь, не бери в голову - мало ли что болтают!
Брось, Кать, какая ж это болтовня, если об этом пол-Москвы знает! Да только... Нет, не с ней он... Там, похоже, все, конец!
Да ты что?!
– радостно воскликнула Катя.
– А откуда знаешь? Санька сказал?
Нет, сама догадалась. Да и он что-то такое намекал... Знаешь, Кать, мне кажется, там не простые шуры-муры, - задумчиво сказала Оля.
– По-моему, эта артистка ему нужна для... В общем, нужна для чего-то важного, понимаешь?
Так что ж ты, подруга, нос-то повесила?! Радоваться должна, раз Санька с этой цацей развязался!
А что толку, Кать?..
– голос Ольги упал почти до шепота.
– Все равно мы живем с ним как соседи - семьи-то нет!..
На кухне стало тихо, слышно было только негромкое позвякивание ложки о стенки чашки. Ступая на цыпочках,
Белов вернулся назад в прихожую и хлопнул дверью.
Оля!
– громко позвал он.
Из кухни выглянули обе женщины.
Катя!
– старательно удивился Саша.
– Бог ты мой! Сколько лет, сколько зим!..
Здравствуй, Санечка!
– тетка обняла Белова и сочно расцеловала в обе щеки.
– Дай-ка я тебя рассмотрю, как следует!.. Слушай, племяш, а что это ты вроде как осунулся, похудел, а? Работаешь много?
Да ладно тебе, Кать!
– отмахнулся Белов.
Он шагнул к замершей чуть в сторонке жене и, приобняв ее, благодарно коснулся губами ее губ:
Здравствуй, Оленька!
– и добавил шепотом ей на ухо: - Я тебе потом все объясню...
Все трое прошли на кухню, сели за стол, Ольга подала мужу ужин.
А Ванька где?
– спросил Саша, с аппетитом принимаясь за еду.
У бабушки, - сухо ответила жена.
Вообще, Оля отмалчивалась, не выказывая какой-то особой радости по поводу возвращения мужа, языком работала, в основном, Катя. Говорила о работе, о погоде, пересказывала московские сплетни и новые анекдоты... И только дав племяннику спокойно поужинать, тетка, наконец, перешла к делу.
А дело у нее оказалось вполне серьезным. Вместе со своими коллегами Катя затеяла создать собственный бизнес - открыть частный родильный дом.
Понимаешь, Сань, врачи у нас просто замечательные, таких специалистов в Европе днем с огнем не найдешь! Уж можешь мне поверить!
– горячилась Катя, излагая свою идею.
– Ты меня спросишь: а почему же тогда большинство из состоятельных дамочек рожают на Западе, верно?!
Ну, допустим, спрошу, - улыбался Белов.
Комфорт, Саня! Уход и комфорт!
– Катя с важным видом подняла палец.
– Если нашей роженице дать наших специалистов плюс западный уход и комфорт, то, скажи, за каким лешим ей переться в Англию?