Потерянные души
Шрифт:
Кордон не шевелился, он словно превратился в соляной столб. Саша вздохнул и направился к выходу из цеха. Больше ему здесь делать было нечего.
– Так, понятно, и что же вы решили предпринять?
– продолжил свои расспросы мрачный как туча Белов.
– Продать свои квартиры ...
– всхлипнула Катя.
– А жить ты где собиралась?
– Так Танина квартира пустует ...
– пролепетала тетка.
– Бот я и подумала ...
– Ах ты подумала?! ..
– рявкнул во весь голос Белов, дав, наконец, волю душившему его гневу.
– А ты не подумала, Катя, что у тебя есть племянник, у которого этих долларов - как грязи?
–
– размазывая слезы, принялась оправдываться тетка.
– И что ж не позвонила?!
– Мне запретили, Саня ... Сказали - мы и
так у тебя на крючке ... А Седлецкий говорит: он бандит, он нас всех на счетчик поставит ...
Катя уронила голову на руки и затряслась в рыданиях. Белов вскочил на ноги, его просто трясло от ярости, он, захлебываясь, орал:
– Как ты могла послушать этого идиота, Катя? Как ты могла? Ты - единственный родной человек, который у меня остался! Ты помнишь, как я рыдал у тебя на плече, когда мы хоронили маму? Ты помнишь это, Катя? Поверь, я могу подарить тебе этот роддом так же легко, как ты даришь мне галстук на день рожденья! Да и не в этом дело! Для чего вообще нужны деньги, если не помогать родному человеку? Для чего они мне тогда? Ты меня убила, Катя! Просто убила, понимаешь?
Вдруг раздался звонок в дверь. Красный как рак Белов, чертыхнувшись, бросился к двери. На пороге стояли двое рослых кавказцев - надменных и нагловатых.
– Ты квартиру продаешь, да?
– не поздоровавшись, спросил один из них.
– Валите отсюда, ничего здесь не продается!
– рявкнул взвинченный Белов и потянул на себя дверь.
Кавказец подставил ногу, не давая двери за-хлопнуться, и вытаращил глаза:
– Как не продается, а?! Ты что гонишь?
Я час назад с хозяйкой говорил! Сказала - приезжай, смотри, понравится - покупай' Я задаток привез, а ты говоришь - не продается! Ты вообще кто такой, а?
– Я сказал - валите!
– Саша, потеряв терпение, что было сил вмазал кавказцу 'между глаз и захлопнул дверь.
В тот же миг на дверь обрушился град ударов. Кавказцы орали благим матом, охаживая дверь ногами. Несчастная дверь ходила ходуном и вряд ли долго выдержала бы такой напор. Белов достал телефон, ткнул кнопку и бросил в трубку:
– Четвертый этаж, живо!
Через минуту удары в дверь прекратились, послышался короткий шум борьбы и – следом – чьи-то жалобные стоны. Саша выглянул на площадку - оба кавказца лежали, уткнувшись носом в пол, над ними стояли двое из Беловской охраны.
– Куда их, Александр Николаевич?
– спросил один ИЗ них.
– Пусть проваливают, - буркнул Саша.
– Только сперва выбейте из их мозгов этот адрес, чтобы духу их здесь не было!
Он закрыл дверь и, опустив голову, прислонился к ней спиной. В комнате продолжала плакать Катя. Белов постоял так минуту-другую, потом прошел на кухню и, склонившись над раковиной, стал жадными глотками пить прямо из-под крана противную, пахнувшую хлором водопроводную воду. С каждым глотком ему становилось легче, наконец он выпрямился и вытерся льняным кухонным полотенцем.
Вспышка гнева прошла, осталась только щемящая жалость к плачущей в соседней комнате женщине. Саша набрал в стакан воды, закрыл кран и вернулся к тетке.
– Ладно, Катя, все, забыли ...
– он поставил перед ней стакан и мягко провел ладонью по ее вздрагивающему плечу.
– Выпей вот и успокойся ... И скажи мне, ради бога, кому и куда
XXXIII
После Севереуральска Белов с Кордоном не встречался. Да что там встречался - он даже ни разу не поговорил с ним по телефону! Теперь новости о картине ему регулярно докладывал лысый администратор - он звонил раз в неделю и давал Саше самый подробный отчет о состоянии дел. Белов выслушивал его довольно рассеянно - после вояжа в Североуральск его интерес к судьбе фильма упал почти до нуля. Пожалуй единственное, что заставляло его отвечать на звонки с киностудии, - это его извечная привычка непременно доводить начатое дело до конца.
Белов знал, что монтаж картины завершен, что полным ходом идет озвучание, и что премьеры, судя по всему, надо ждать во второй половине ноября.
А в начале месяца ему позвонил Киншаков. Он связался с ним прямо из Мосфильмовской студии, где озвучивал свою роль в «Бессмертных».
– Саша, у тебя есть время?
– спросил он.
– Надо бы встретиться, переговорить ...
У видеться с Киншаковым Саша был совсем не против. Никаких особых дел в этот день У него не было, к тому же Белову было немного неловко перед каскадером за свой стремительный отъезд из Северобайкальска.
– Давай, конечно! О чем речь?
– немедленно согласился он.
– Ты где сейчас?
– На Мосфильме. Я освобожусь примерно через час. Сможешь сюда подъехать?
– Без вопросов!
– Ну тогда - до встречи!
Они встретились возле одной из проходных киностудии, пожали друг другу руки и неторопливо пошли вдоль ограды, по ковру из опавшей листвы.
– Что, Сань, какие-то проблемы?
– спросил Белов.
– Да нет, какие проблемы?.
– пожал плечами Киншаков.
– Бот «Бессмертных» заканчиваем, через пару недель - премьера в Доме кино ... Ты пойдешь?
– А как же?!
– удивился Саша.
– Это же Фила картина! Да и я как-никак к ней РУКУ приложил ... Пойду обязательно!
Киншаков немного помолчал, словно раздумывая о чем-то, и, остановившись, взял Белова за локоть.
– Не ходи, Саш, не надо ...
– преодолевая не-ловкость, попросил он.
– Не понял - нахмурился Белов.
– Это еще что за новости?!
– Понимаешь, Я сегодня просмотрел уже смонтированный фильм. Короче, Кордон выкинул из него все сцены с Валерой!
– Как - все?! .. Все до единой!
– Все ...
– вздохнул Киншаков.
– С-с-сука ...
– с яростью прошипел сквозь
зубы Белов.
– Вот паскуда ...
– Вот я и говорю - не ходи на премьеру, - повторил свою просьбу каскадер.
– Еще не дай бог взорвешься, дров наломаешь, я ж тебя, черта, знаю ...
– А где Кордон? Ты его видел? Что он говорит?
– Нет его нигде. Я сам его два дня искал, хотел сказать пару ласковых ...
– Киншаков беспомощно развел руками.
– Нигде нету - ни дома, ни на даче, и мобила отключена ...
– Из-под земли гада найду!
– тряхнул головой Саша.
– Брось, не кипятись, - остановил его каскадер.
– Тут ведь вот какая штука ... Картина-то уже смонтирована и почти полностью озвучена. Она практически готова, понимаешь, и менять что-то уже поздно. К тому же и премьера уже назначена ... Нет, Саш, ничего уже не поправить, поверь ... Я, собственно, для того с тобой и встретился, чтобы ты глупостей не натворил!
Белов, опустив голову, тяжело молчал.
– Ну, Саш?.
– ткнул его в плечо Киншаков.