Потерянные души

– Обижаете, Александр Николаевич...

– Ладно-ладно...
– ухмыльнулся Саша.
– Ну что, мужики, - по домам?

– Как? А задержанный?
– удивился милиционер.

– Завтра, хозяин, завтра...
– Белов потянулся и вдруг хитровато подмигнул: - А сейчас мне в прокуратуру спешить надо, дело-то уже там! Въезжаешь, подполковник?

– Так, значит, задержанный останется у нас до утра?

– Точно!
– тряхнул головой Саша. У двери кабинета он снова подмигнул милиционеру: - Знаешь, командир, мне кажется, что ночевка у вас пойдет ему только на пользу!

Кордон стоял, прижавшись к прутьям решетки, и нетерпеливо ждал Сашиного возвращения. Когда тот появился в коридоре, продюсер, подобно истосковавшемуся по хозяину щенку, заерзал и едва не заскулил:

– Ну что, Саш?
– спросил он дрожащим голоском.
– Как наши дела?..

– Плохо!
– раздраженно буркнул Белов.
– Твое дело уже в прокуратуре. Что ж ты мне сразу не позвонил, а, Андрей?! Столько времени потеряли!..

– И что же теперь?
– Кордона буквально трясло от страха.
– Неужели уже ничего нельзя сделать?

– Попробуем... Сейчас поеду в прокуратуру - может там твои бумаги получится пере-хватить.

Кордон едва не плакал.

– Саша, дорогой, вся надежда на тебя! Если деньги нужны - у меня есть... Пожалуйста, Саша... Я для тебя - все что захочешь... По гроб жизни...

– Ладно, не суетись, - прервал его излияния Белов.
– Потом сочтемся, надо сперва де-ло сделать!

Он ободряюще похлопал продюсера по тон-кой ладони, судорожно сжимавшей прут решетки, и, не оглядываясь, зашагал прочь.

XXV

Освободили Кордона на следующий день, ближе к полудню.

Сутки, проведенные за решеткой, наложили на продюсера неизгладимый отпечаток. Щеки его покрылась рыжей щетиной, волосы спутались, ввалившиеся глаза были полны отчаянья и невыразимой тоски — такой, какая часто встречается у зверей в зоопарках.

Вид Кордона был настолько жалок, что против воли своей Белов сделал то, что делать совсем не собирался. Проходя мимо продюсера по коридору, он шепнул ему:

— Все нормально, Андрей, я сейчас...

В кабинете милицейского начальника он достал бланк подписки о невыезде и положил его перед подполковником:

— На, заполни, — сухо приказал он. — Возьмешь у этого клоуна подписку. А бумаги его давай мне.

Милиционер деловито кивнул, открыл сейф и, передав Белову несколько листков протоколов, сел заполнять бланк. Закончив, он поднял на Сашу свои бегающие глазки.

— Готово, Александр Николаевич. Ну что, освобождаем как договорились?

Белов убрал документы в портфель и кивнул. Подполковник открыл дверь в коридор и гаркнул:

– Мельников! Давай сюда киношника!

Сержант с лицом спившегося автослесаря

ввел в кабинет Кордона. Изможденное лицо продюсера неуловимым образом изменилось. Он старательно скрывал ту новость, что шепнул ему в коридоре Саша, но, несмотря на все его усилия, радость распирала его - пробивалась лихорадочным блеском глаз, подрагиванием губ, скрывающих торжествующую улыб-ку, нервным трепетом топких пальцев, теребящих подол пиджака.

– Гражданин Кордон, подойдите ближе, - строгим, чеканным голосом произнес подполковник.
– Следствие сочло возможным, до выяснения всех обстоятельств данного дела, отпустить вас под подписку о невыезде. Распишитесь вот здесь и... и благодарите бога, гражданин Кордон, что у вас есть такие друзья...

– Да-да, конечно...
– продюсер торопливо подписался на бланке и повернулся к Белову.
– Спасибо. Спасибо, Саш...

– Брось, чего там!
– Саша встал и кивнул милиционеру: - Все, товарищ подполковник, мы можем идти?

– Да, вы свободны, - важно ответил тот.

– Пойдем, Андрей, - Белов хлопнул Кордона по плечу и подтолкнул к двери.
– Тебя там Анюта в машине ждет!

вернулся к Белову. — Спасибо. Спасибо, Саш...

— Брось, чего там! — Саша встал и

кивнул милиционеру: — Все, товарищ подполковник, мы можем идти?

— Да, вы свободны, — важно ответил тот.

— Пойдем, Андрей, — Белов хлопнул Кордона по плечу и подтолкнул к двери. — Тебя там Анюта в машине ждет!

Аня ждала Кордона не в машине, а прямо на крылечке ментовки. Увидев продюсера, она тут же кинулась ему на грудь — решительно и проворно, как пограничная собака — на нарушителя.

— Анрюша!.. — девушка повисла на шее Кордона, не забыв при этом бросить через его плечо быстрый осторожный взгляд на Белова.

Саша, усмехнувшись про себя, демонстративно отвернулся в сторонку.

Вот уже два месяца артистка вовсю обхаживала продюсера, всеми силами стараясь добиться его расположения. При этом она побаивалась и непредсказуемого Белова. Опасения эти, впрочем, были совершенно напрасны. Саша относился к поведению Ани с пониманием — потеряв могущественного покровителя в его лице, девушка стремилась вернуть себе хотя бы Кордона, ведь от него зависела и ее карьера, и благосостояние. «Всегда от кого-нибудь зависишь - такая жизнь» - невольно вспомнились ему давние слова актрисы.

Объятия Анны, похоже, мало тронули Андрея. Он бесцеремонно расцепил ее руки, отпихнул и, в свою очередь, бросился к Белову.

– Саша, друг!..

От продюсера невыносимо разило «обезьянником». Саша, не вытерпев и пяти секунд его объятий, повторил с Кордоном точно такой же маневр, какой тот проделал с Аней.

– Оставь, Андрей, что ты, в самом деле?!
– поморщился он.
– И вообще, поехали уже отсюда!..

Кордон сел на заднее сиденье, Саша расположился впереди, уступив место возле продюсера, а заодно и сомнительную радость обонять недавнего узника, Анне. Захлопнув дверцу машины, Белов первым делом открыл окошко и велел шоферу врубить на полную мощь вентиляцию. Как только "Мерседес" тронулся, Кордон подался вперед и спросил:

– Саш, так как все это понимать? Почему подписка о невыезде? Разве дело не закрыто?

– Ишь ты, какой шустрый!
– усмехнулся Белов, глядя прямо перед собой.
– Я же тебе уже говорил: бумаги ушли в прокуратуру, па тебя заведено уголовное дело - все честь по чести, как полагается. Вот если б удалось перехватить документы в ментовке - тогда и расклад был бы другим! Сам виноват, надо было сразу мне звонить, что ж ты?..

– Л как же... как же теперь с Голливудом быть?
– растерянно спросил продюсер.