Потерянные души

– Все, хорош бакланить!
– раздраженно оборвал его нытье Белов.
– Завтра в три у меня в кабинете, форма одежды - парадная, все ясно?!

Друг обиженно помолчал и уныло выдохнул:

– Ладно...

В трубке запиликали гудки отбоя. Саша опустил ее на аппарат и задумался - а может, зря он так? Может, все-таки стоило рассказать и Пчеле, и Космосу о юбилее Фила?

Накануне он попросил Тамару не звонить ни тому, ни другому - пообещал пригласить их сам. Впрочем, о надвигающейся круглой дате Фила Белов в разговорах с друзьями не упомянул ни словом. У него возникла другая задумка.

После взрыва «мерса» на набережной, в Бригаде, и без того переживавшей далеко не лучшие времена, все и вовсе пошло наперекосяк. Встречались друзья все реже и реже, а если и встречались, то все разговоры велись исключительно о делах, в основном - о поисках Кордона.

Вот и сегодня... У каждого, оказывается, свои дела, о сути которых Саша не имел ни малейшего понятия. У Пчелы на завтра была запланирована встреча с каким-то банкиром, Космос что-то заикался о личной жизни... Белов вдруг почувствовал, как ему не хватает Фила. Уж он-то наверняка был бы в курсе и неурочных Пчелкиных дел, и таинственной личной жизни Косматого.

Сейчас Саше стало абсолютно ясно: весь последний год именно Фил практически в одиночку противостоял центробежным силам, исподволь разрушающим некогда единый организм Бригады. У него был уникальный талант - он умел безоговорочно, целиком и полностью доверять своим друзьям. И эта его вера всегда затягивала, словно клеем, любые трещины недоверия или недопонимания, время от времени возникающие между друзьями.

Теперь Фила с ними не было, и Белову пришла в голову идея использовать его день рождения как повод для того, чтобы вытащить Пчелу и Космоса на разговор по душам. Отчего-то он был уверен, что даже в коме Фил сможет помочь им выбраться из этой непонятной, всерьез тревожащей Белова, явно патовой ситуации, сложившейся в руководстве Бригады.

Из окна своего кабинета Белов видел, как без пяти три у дверей офиса одна за другой остановились две машины.

Они появились почти одновременно, тем не менее вовнутрь здания Космос и Пчела зашли порознь.

Ничего другого от них Белов, собственно говоря, и не ожидал. Но то открытое пренебрежение, которое с ослиным упрямством демонстрировали друг другу Пчела и Космос, в который раз заставило его нахмуриться.

"Ничего...
– упрямо подумал он.
– Фил поможет. Не может быть, чтоб не помог..."

Он не стал дожидаться друзей в кабинете. Вышел в "предбанник", где на столе Люды стояли две картонные коробки, собственноручно приготовленные Сашей для сегодняшнего мероприятия.

Первым в "предбаннике" появился Пчела - в кипенно-белом кашне и длинном, до пят, черном пальто нараспашку - элегантный, как наследный принц какой-нибудь древней европейской монархии.

– Здорово, Сань!
– Пчела улыбался, на его лице не было и тени неудовольствия тем обстоятельством, что Белов сорвал его планы на субботу.

– Привет!
– Саша увидел, что друг начал снимать свое роскошное пальто, и остановил его: - Погоди, не раздевайся, сейчас поедем.

– Куда?
– поинтересовался Пчела.

Белов задержался с ответом, и в это время на пороге возник Космос. Он, наоборот, и не думал скрывать своего недовольства. Не взглянув в сторону Пчелы, он пожал Саше руку и мрачно буркнул:

– Ну что за кипиш-то?

И снова Саша промолчал. Взяв одну из коробок, он кивнул на другую:

– Бери, поехали...

Они спустились вниз и загрузились в джип Белова. Дорогой молчали - Саша о пели поездки не произнес ни слова, а расспрашивать его при шофере друзья не решались. Только когда машина свернула к клинике, где лежал Фил, им все стало ясно.

– К Филу?
– удивленно взглянул на Сашу Космос.
– А с чего вдруг этот парад?..

– Потерпи еще немножко, Кос, - ответил Белов.
– Сейчас все поймешь.

В полной тишине они поднялись по больничной лестнице. Саша шагал впереди, за ним, с коробками в руках, шли разряженные, как на прием к королеве, Космос с Пчелой. Белов оглянулся через плечо - по каменным лицам друзей было видно, что они по-прежнему ни о чем не догадываются. Саша сдержанно улыбнулся: похоже, его сюрприз удался в полной мере.

В палате Фила было столько букетов, что она отдаленно напоминала цветочный ларек. При виде этого растительного изобилия глаза у Пчелы и Космоса полезли на лоб.

– Блин, кто-нибудь скажет мне, что здесь происходит?!
– раздраженно спросил Космос.

Саша, словно не расслышав вопроса, торопливо разгружал на стол коробки. Шампанское, пару пузатых бутылок "Хенесси" (любимого коньяка Фила), закуски на тарелках - из ресторанчика по соседству с офисом, - бокалы, вилки, салфетки... И напоследок - массивную коробку в яркой подарочной упаковке, затейливо перевязанную красной шелковой лентой.

– Саня, что за праздник-то?
– не выдержал, наконец, и Пчела.

Белов, уже не скрывая торжествующей улыбки, сорвал фольгу с шампанского. Пробка ударила в потолок. Вспучив пышные шапки пены, вино до краев наполнило бокалы. Саша взял один из них, следом за ним то же самое сделали и сгорающие от любопытства Пчела с Космосом.

– Братья...
– торжественным, чуть дрогнувшим от волнения голосом произнес Белов.
– Братья, сегодня у нас с вами большой праздник...

"Твою мать!.. Кордона грохнули!.." - вдруг пришло в голову Космосу.

"Неужто Шмидт пришил-таки гниду?!.." - в ту же секунду точно такая же догадка вспыхнула и у Пчелы.

Саша пристально взглянул в застывшие, напряженные лица друзей и все так же торжественно закончил:

– Старине Филу, нашему старшему брату, сегодня стукнул тридцатник!!!

Эта новость, без всякого сомнения, оказалась для друзей полнейшей неожиданностью. Их физиономии изумленно вытянулись, и - о чудо!
– Пчела с Космосом синхронно повернули головы, в упор уставившись друг на друга. Так же синхронно удивление на их лицах сменилось растерянностью, а та, в свою очередь, уступила место искренней радости. И все это время они не отводили друг от друга глаз, в которых, впервые за долгие месяцы, не было и тени взаимной неприязни.

После этого они как по команде обернулись к имениннику - неподвижному, мертвенно-бледному, опутанному проводами датчиков, трубками и шлангами сложной системы жизнеобеспечения.

– Фил!.. Братишка!..
– Космос с Пчелой, отталкивая друг друга, разом кинулись к кровати.

Было видно - обоим до дрожи хотелось обнять друга, от души похлопать по его широким плечам, потискать его, потормошить. Но все, что они могли себе позволить, - это только осторожно прикоснуться к нему. Каждый из них бережно, словно стеклянную, взял в свои ладони безжизненную руку друга. Их глаза опять встретились, и снова в них была одна только радость - и ничего кроме нее.