Потерянные истории

– Алиска, не дрейфь, будь как Вася! – белобрысый пацан по-братски пихнул кулаком меня в плечо.

Тогда я навсегда попрощалась с новыми друзьями. А также перестала дрейфить, начала водить дружбу с мальчишками, и еще, если вдруг страшно или сложно, я говорю себе: «Будь как Вася» – и никогда больше не плачу.

Глава 7. Процесс форматирования завершен

Память – писарь нашей души. Это заметила не я, заметил крайне мудрый человек много раньше вообще всякого понятия меня. А я это просто ощущаю.

Всего более в детстве я ждала двух вещей – дня рождения маминых подруг и зимы.

Первое – оно потому, что мама всегда и непременно приносила мне кусочек именинного торта. Ну, знаете, самый обычный торт и самый обычный кусочек, часто ловко втиснутый в отсек дамской сумки, отчего со смазанным кремом и немного примятый с бочка условиями транспортировки. Такая мелочь. Жизнь счастливого человека – сплошная череда таких вот мелочей. По сути своей мы все и есть счастливые люди, просто некоторые этих мелочей, увы, не замечают.

Второе – долгожданное, родом из детства. Это когда зима, снег основательным слоем, а из гаража санки перемещаются на балкон. Наверняка и у вас тоже такие санки были, деревянные, цветные, с железной спинкой и повозочной веревочкой. Сейчас, наверно, в разряде олдскула, тогда же – детская роскошь. Тут уместна будет моя любовь к стихам:

Окликнет эхо давним прозвищем,И ляжет снег покровом пряничным,Когда я снова стану маленьким,А мир опять большим и праздничным,Когда я снова стану облаком,Когда я снова стану зябликом,Когда я снова стану маленьким,И снег опять запахнет яблоком,Меня снесут с крылечка, сонного,И я проснусь от скрипа санного,Когда я снова стану маленьким,И мир чудес открою заново.(А. Галич)

Ветер отбивал колючий снег о края моих пухлых щек. Я зажмуривалась от назойливой метели, но все же цеплялась взглядом за окружающий пейзаж, зимой размазанный пломбирами сугробов. От мороза в носу все съеживалось. Я фыркала, крутила носом, словно еж, но остальным телом оставалась неподвижна. Мне было шесть, стоял жуткий мороз, а папа на санках вез меня в детский сад.

Как вы помните из прошлой историй, главной задачей папы было доставить ребенка в правильный садик. Место локации детства – Урал, отчего мама кутала – наверняка. В такой плотный валик, наружу которого выглядывали лишь черные бусины огромных глаз. В полном комплекте я походила на гусеничку. Но не ту, которая подвижно лопает яблоко, а ту, что спит в коконе во имя превращения в бабочку. От плотности шарфа во всю нижнюю часть лица голова оставалась неподвижна. И если бы не суетящиеся точки, меня легко можно было принять за куклу.

Разглядывать хмурые лица прохожих всегда интересно, внутри шубки – безопасно. Папа набирал скорость, мороз кусал кожу, а ветер, подсвистывая, заворачивал захваченный снег в красивые вихри пелены. И вот еду я, такая маломобильная принцесса, папа мчит, как локомотив, а тут, опа, помеха справа – кочка. Внештатный наезд оставил санки на ходу, а вот меня, так сказать, за бортом. Что ж, девчонка я упорная, не оплошала и рукой успела цапнуть спинку санок. Так что они понеслись впереди, а я последовала за ними прицепным вагоном. Только голос подать не могу – шарф! Я бы не сдалась, папа бы не оглянулся – и катиться мне так до самого сада. Однако добрый прохожий подсказал «локомотиву», мол, скоро дочь отцепится и потеряется. Не потерялась!

Что ж, из историй детства я вынесла главное – упорство характера своего и непредсказуемость характера жизни, которая то внештатный кусочек тортика подсунет, то внеплановую кочку. Оно потом в воспоминаниях все счастьем останется. Которое нас форматирует. А тем временем настоящее завещало им наслаждаться во имя лучшей версии себя.

Глава 8. Красные туфли

На зеленом пуфике коридора детского сада сидела девочка лет шести. Поверхность ее головы тянулась во внешний мир тремя выпуклостями: хитрым хвостиком, объемной заколкой и до ничтожности маленьким носом. Девочка казалась нарисованной, ибо обладателями схожих носиков обыкновенно являлись лишь персонажи детских рисунков да девы, переборщившие с фотошопом.

В новой красной туфле она бойко задрала ногу вверх. Застежка оказалась вредная и тугая. Девчушка хмурилась и пыхтела, однако не сдавалась. На помощь к ней ловко подоспел Женька, давно и нетайно влюбленный в эту юную даму.

Мальчишка галантно взял ножку леди, как некогда подметил он на картинке книжки Диснея. И тут же какое-то новое, доселе неизвестное чувство посетило его. Женька был горд собой!

Под хихикающие взгляды воспитательниц он мужественно справился с обеими застежками.

– Какие красивые туфли! – искренне грустно вздохнула одна из зрительниц, маленькая мисс в коричневых сандалиях.

Женька свысока взглянул на нее, словно это были его туфли. И гордо, как давеча услышал он во «взрослом» фильме, произнес: «Я, когда вырасту, ей лучше куплю! Да что там туфли, я ей машину куплю! Нет, я ей кольцо куплю! Большое такое!» И Женька показательно сжал кулак, демонстрируя то ли свое могущество, то ли размер предполагаемого кольца.

Шли годы. И туфли стал застегивать мальчик Миша. С ним они всегда лихо пускались в пляс. Однако девочка запрещала ему ковыряться пальцем в носу. На что Миша, буркнув: «Я уже взрослый, я сам решаю! Мне вообще-то 25 годиков уже» – перестал застегивать туфли и ушел.

Затем появился Дима. Дима был как артхаусное кино – меланхолен до самоубийства. Однако с ним туфли всегда сопровождались платьями из модных коллекций и ходили исключительно по качественным половым покрытиям. Увы, даже все самое лучшее быстро надоедает, будучи скучным.

И в жизни туфлей появился человек с тикающим сердцем. Когда он видел их остроносый силуэт, из груди его становился слышен такой шустрый трепет волнения. И туфли были счастливы цокать под ритм его пульса. Но время шло, а тиканье становилось все медленнее. Так в один день звук его сердца выдал совершенно рОвноДушный пульс. И тогда туфли просто ушли.

Плелись туфли медленно и грустно и даже немного расклеились. Но тут они встретили человека с татуировкой членоголового слона. Туфли были отчаянно любопытными и последовали за ним. Однако вовремя убежали. А то ненароком бы в дерьмо какое наступили.

Теперь же решили туфли отправиться за здоровым любопытством на представление. И там фокусника встретили. Фокусник этот умел туфли удивлять. И они всегда с ним танцевали, словно слышали музыку, которой не было. Да все бы так они и вальсировали по жизни под раз-два-три, но случайно увидели, как удивляет он другие лодочки.

А фокусник говорит: «Ты кому веришь, своим глазам или моим словам?»

Словам, конечно, хотелось верить, однако глазам приходилось доверять.

И так уж отчаянно надоело все это туфлям, что оборвали они дурацкую застежку и вообще машину себе купили.

Конец.

Эпилог

Знаете, какие-то N лет назад, когда я рождалась, мне досталась самая светлая семья из свободных. И да, родители не подарили мне Порше на 18-летие, не показали географию по штампам в паспорте, не рассказали, как строить бизнес и есть устриц. Нет, они не научили меня разбираться в винах и брендах. Однако научили делиться конфетой, даже если она последняя и уж очень вкусная. Смело спускаться с самой высокой горки, «внизу обязательно будут люди, они подхватят, а если нет, то разбитые коленки заживут, не стоит их бояться». Но главное! Они показали, как Любить, море животных, прохожих, а еще доверяли мне настолько, что отпустили самостоятельно разбираться в жизни и искать свои ответы!