Потерянные истории

И да, к нам в гости не придет Кизяков, о моих родителях в Forbes не напишут вдохновляющей статьи, у них не возьмет интервью Дудь. Они, конечно, не святые, они просто люди. Но люди искренние и добрые.

И знаете, раньше я всегда грустила из-за отсутствия в жизни наставника, а потом наконец поняла, что их у меня всегда было два, и они, ничему не уча, научили меня всему.

Сейчас же все усердно ищут, в каких их травмах виноваты родители. К счастью, мы выросли, и пора взять ответственность самим. А родители, в нас они вложили себя, в буквальном смысле, так что мы – это просто их новая версия.

P.S.: спасибо вам за то, что я есть, и мне есть что обновлять!

Раздел 2. Выросла?

Пролог

В детстве мы отчаянно хотим поскорее «вырасти».

Просто кажется нам, будто взрослый – это когда все можно. Ошибаемся. Но простительно. Мир взрослых из детства видится иначе.

Помню. В квартире у папы было ровно два ящика полноправного единоличного владения. Мама именовала их проще – ящики с мусором. Обо всем, что там складировалось, не знал и сам папа. В их хаосе пылью томились картонные колбы толстых спиртовых термометров, замысловатые электронные штуки, обязательно нерабочего характера, компас, фонарик, непригодные банкноты времен до денежной реформы, маленькие лампочки, батарейки, шурупчики и прочие, большей частью отжившие свое предназначение, вещи. Хранились они в таком сумбурном рандоме, что ребенком я удивительно любила в нем копаться. Грезилось мне – там непременно таится нечто важное, просто это нужно отыскать. Мама лишь улыбалась – удивительное свойство детей фантазировать ценность того, в чем ее нет. Хотя. Сейчас мне видится, что в этом более преуспели взрослые. Иметь или быть? [5] Вечный вопрос, неправильный ответ на который стоит нам «жизни мимо».

5

«Иметь или быть?» (нем. «Haben oder Sein») – изданная в 1976 году поздняя работа психоаналитика и философа-фрейдомарксиста Эриха Фромма.

В детстве вопросы всегда проще, но на них отчего-то отвечать не становится легче. И взрослые в замешательстве часто говорят ребенку – вот вырастешь и узнаешь.

О месячных я узнала от Коэльо. На книжной полке рядом с «Алхимиком» стояла его книжка с более интересной обложкой и любопытным названием «11 минут». Любовь к книгам выяснила (хотя, возможно, стала и следствием) – название было о том, как на секс с проституткой довольствуются обычно именно этим временем. Интригующие моменты книги я зачитывала всем одноклассникам, собиравшимся у меня дома. Такая порнушка ботанов.

Про секс же я узнала чуть позже, в Артеке. Там девчонки из Москвы (до столицы всегда информация быстрее доходит) рассказывали нам, регионеркам, истории про огурцы и девственность. Вопросов после таких историй стало только больше. На них пришлось отвечать уже смущенной маме.

И вот многим чудится, будто повзрослел, когда в вине хорошо начинаешь разбираться, любишь все овощи (даже брокколи), не рисуешь рожицы на запотевшем стекле, в сексе переходишь от вопросов к практике или перестаешь улыбаться, когда ешь мармеладных мишек. Чушь какая! Как по мне, так все проще. Взрослый – это когда сам за свою жизнь ответственный. Хотя нет, круче – это когда ты берешь ответственность еще за чью-то жизнь. И да, увы, взрослому человеку не все можно, он, конечно, не нашел ответы на все вопросы, а в кармане у него всегда может оказаться пакетик любимых мишек. Только вот в жизни взрослого есть тот, кому он захочет этот пакетик отдать.

Глава 1. Игры кончились

В детстве я была актрисой. Наряжалась в новогоднее платье, доставала с верхней полки пластиковую корону и становилась принцессой. Принцессой быть надоедало быстрее всего. Тогда в ход шли вещи, спрятанные в мамином шкафу: любимая красная помада, туфли неудобной формации, и обязательным аксессуаром шли очки от зрения (в моем случае именно от). В этом я становилась взрослой командиршей – пальчиком так показывала и всем игрушкам распоряжения да нравоучения раздавала. В запасе репертуаров также имелась продавщица Галя, которая громко кричала, сурово держа «руки в боки», военный офицер в папиной фуражке, марширующий на спичечных ногах, и прочие, прочие персонажи из мира взрослых.

Людьми оказывалось быть довольно хлопотно, поэтому в «дочки-матери» я выбирала играть кошку. Моя кошка жила сама по себе и часто общий сценарий с другими детьми не поддерживала. Потому из общей игры меня выгнали. И я стала играть в ветер. Я любила бежать и делать протяжное свистливое «ууууууу». Мой ветер носился, где хотел, и было ему абсолютно плевать на то, что кому-то это могло не понравиться.

Игры кончились. Говорила мне мама, когда я стала старше. Соврала.

Оказалось, что возраст лишь прибавляет ролей. Сегодня вот по утрам я надеваю костюм и играю в даму деловую, занятую и крайне важную. На свиданиях нужно играть особу тургеневского формата. Положено. А то замуж не выйдешь. С подругами – шальную императрицу, с родителями – правильную дочь, с боссом – немую, с мужчинами – тупенькую. (Утрирую).

Что ж, в итоге взрослым быть намного сложнее оказалось. Слишком много ролей и правил их соблюдения. Тут и запутаться не грешно. Оправдываешь сразу Миллигана, как говаривала моя подруга, пардон, но «ебать и грабить» начнешь.

Потому, чтобы во всех этих ролях не потеряться и глубже в амплуа проникать, взрослые изобрели макияж и моду. Кто сам не справляется, тем добавили ролей стилистов, визажистов, шопперов. И вроде все ладненько стало. Только вот вечером, когда мы все домой приходим, это наличное смываем, снимаем и чистенькие остаемся, тут-то многим неуютно и страшно стоять оказывается. Ибо неясно совершенно. А кто без ролей всех мы собственно есть? Забыли. И после этой точки, если бы по моим записям снимали кино, то я абсолютно растерянная и абсолютно голая оказалась посередине своей комнаты, и наконец, мой выбор белых стен себя бы сюжетно оправдал. Тогда и выяснилось бы, что истинное «я» – это ребенок, которого я единственного не играла как роль. А им была, им и осталась. Что до амплуа, то все они жутко утомляют. Собой ведь быть легче всего – себя играть не нужно.

Однако следует отметить, без ролей меня социум все же не оставил. Оно голенькими ведь хоть и комфортно, да нельзя на работу ходить, тут начальник коли и обрадуется, но велик риск неверной трактовки. Вот и приходится иногда актрисульку, как в детстве, включать.

Что до любимой роли, то ей остается ветер. Когда несешься в никуда. Как у Керуака, «просто несешься». И тебе плевать. Наверняка в одной из следующих жизней я стану ветром. И буду казусно задирать дамам юбки, так тщательно шопперами подобранные, и к черту портить все эти навороченные стилистами прически людям, позабывшим в нагромождении всего налипшего, кто они такие. Может, вспомнят и улыбнутся.

Глава 2. А вы точно хостес ищете?

Шел второй курс института. Денег отчаянно недоставало. Мы с подругой пытались найти работу на внеучебное время. Основательно «пролистав» Интернет, я отметила «требуются хостес в ночной клуб» как наиболее подходящее по таймингу. Собеседование назначили на вечер. Не смутившись, во имя ночного существования самого заведения, для надежности я все же позвала Катьку с собой. Мы начертили карту на листочке (в то время айфонов еще не было, точнее, их еще не было у нас) и очутились на выходе из станции метро К***. Но в силу несовершенности данной навигации мы растерялись и не знали – куда же дальше? Как вы понимаете, Убера в то время тоже не было, хотя не было и денег на такси. И мы, будучи длинноногими студентками, пользовались тарифом «а вы не подвезете?».

Моя подруга, бескомплексна и безрассудна, решила притормозить парочку машин, дабы спросить, не знают ли они заведения такого «Рауль» (назовем его так во имя отсутствия коннотаций [6] с ныне существующими). «А если знают, то наверняка довезут». На ее вопрос мужчины странно улыбались, опускали глаза и винились, что места такого они не знают. А как потом оказалось, возможно, винились и в обратном. Наконец нам повезло, и мы нашли провожатого. Я уселась сзади по соседству с детским креслом, а моя бойкая подруга на переднем сиденье забалтывала нашего эпизодичного знакомого.

6

Коннотация – устойчивая ассоциация в языковом сознании, которую вызывает употребление какого-либо слова, выражения в определенном значении.

Темнело.

– А вы зачем туда, девчонки?

(Признаваться, что мы на собеседование, почему-то не хотелось, а может, просто было веселее придумывать.)

– По работе. Нас коллеги попросили подменить (как оказалось позже, до парадоксальности неудачная ложь).

– А может, я вас подожду? Потом обратно отвезу, давайте я ваш номерок запишу.

Подъезжая к грядущему собеседованию, я увидела розовую надпись на манер мотельных вывесок и частные дома. Я, конечно, сразу почуяла неладное, но оставаться с нестабильным знакомым тоже не хотелось. Дверь машины не открывалась, а наш провожатый, настоятельно «заботясь» о благополучии обратного пути дам, не унимался узнать телефончик. Катька дала свой фейковый номерок, и наконец мы вышли из машины.