Потерянные Наследники
Шрифт:
— Я очень голодный, — прошептал его невозможный опьяняющий голос рядом с моим ухом. Широкие ладони накрыли мою грудь, и я, теряя контроль, откинулась головой ему на плечо.
— Карбонару делать всего 15 минут… — едва дыша, отозвалась я.
— Слишком долго ждать.
Томас рывком развернул меня к себе лицом и впился губами с той страстью, что мы так долго распаляли друг в друге. Он целовался безумно хорошо, и я не представляла даже, что ещё он мог вытворять своим ртом. Я провела языком по его нижней губе, давая понять, что мне мало простых поцелуев, и он беспрекословно протолкнул мне в рот свой. Он не стал церемониться со своей рубашкой как прежде и грубо разорвал ее прямо на мне. Ткань затрещала, но я лишь поскорее хотела от неё избавиться, поскольку та отделяла меня от Томаса. Его грудь была тверда, как
— Не остановишь меня?
В какую-то секунду в моей голове мелькнула недобрая тень, но я отбросила прочь дурные мысли.
— Том… Я хочу тебя… — прошептала я, смело глядя на него в упор. Томас зарычал и снова накрыл мои губы своими. Руки нетерпеливо скользнули к линии его брюк, с замиранием сердца я провела пальцами ниже, чтобы ощутить под ними мощную и твёрдую концентрацию его желания. Но когда я попыталась сократить количество ткани между нами, Томас отчаянно замотал головой и, схватив меня за бёдра, поднял в воздух и усадил на столешницу. Но холод камня не мог умерить желание, бушевавшее между моих ног. Я ждала, что Томас сам снимет с себя брюки, но вместо этого он с почти звериным рыком обрушил кулаки на столешницу по бокам от меня. Уперевшись головой мне в грудь он пытался совладать с собой.
— Я не могу, — выдавил Томас, поднимая наконец голову и снимая со своего плеча мою руку, чтобы прижать ее к своему глухо и часто стучавшему сердцу. — Не могу делать это с тобой, когда я…
— Как ты узнал? — Чуть слышно спросила я, чувствуя как уже знакомое оцепенение, словно ядовитая змея, вновь выползало из своей засады, чтобы сковать меня по рукам и ногам. Оно делало так всякий раз, когда я позволяла парням подобраться к себе слишком близко. И оно впервые проспало свой выход, когда я оказалась в руках Томаса. Если бы он мне не напомнил…
По моему телу пробежала отнюдь не возбужденная дрожь, и парень почувствовал это. Он молча снял меня со столешницы и на руках отнёс на диван, где завернул нас обоих в мягкий вкусно пахнувший плед.
— Не вырывайся, ладно? Я не причиню тебе зла, обещаю, — прошептал он, нежно касаясь губами моего плеча.
— Том, откуда ты узнал? — Повторила свой вопрос я, не в силах избавиться от напряжения и готовности двинуть его локтем по яйцам, чтобы убежать.
— Утром я запрашивал подтверждение твоего рассказа про шрам. Слишком жуткая история, прости. В доме твоего деда вам с Адрианом сопереживают больше, чем ты думаешь. Детка, не отводи глаза, — Томас мягко повернул мое лицо к себе. Он думал, я боялась его. Но он никогда не вызывал во мне панической атаки, что накрывала меня всякий раз, когда какой-нибудь парень готов был заняться со мной сексом. В моем сердце растекалось тепло от того, как он назвал меня, и это тепло топило собой оцепенение.
— Прости меня за все те мерзости, в которых я обвинял тебя. Я не знал. Я не знал, что… — похоже, мой телохранитель сам собирался с духом, чтобы это сказать.
— Что Артур пытался меня изнасиловать, когда мне было четырнадцать? — против воли меня снова била крупная дрожь.
Я думала, этого никто не знал. По крайней мере, Адриан не знал точно. Я хранила своё целомудрие так долго не потому, что ждала того самого, и не потому, что крутила с парнями вхолостую из удовольствия. Никто не отвергал меня, просто я сама бежала. Бежала от парней всякий раз, когда на мне оставалось небезопасно мало одежды, а их губы шептали мне всякие пошлости. Обычно это просто перекрывал белый шум, следом за которым раздавался голос моего старшего брата: «никто не узнает, Агатик, позволь мне трахнуть тебя всего разок. Ты растешь такой горячей, сестрёнка!». Тогда ему было 19, он был уже не ребёнком, а психически нездоровым человеком.
Но Томас был не такой, как все. Он был сложен, неприступен и многогранен. Его характер готов был соревноваться с моим в настойчивости и упрямстве. Возможно, этим он меня и покорил. Сумел вызвать к себе уважение и какое-то совершенно особенное чувство.
— Я не подпущу его к тебе, ясно? Если нужно будет,
я сам убью его и сяду. Но пока я жив, Артур и пальцем тебя не коснётся! — Глаза Томаса пылали при этих словах. От злости у него заходили желваки, а я слушала и не слышала его. Нет, между нами уже было не просто желание. В эти дела вмешались чувства. И чувства посерьёзнее той лапши, что развешивают по ушам парни, когда склоняют девушек на одноразовый секс.— Я тебе нравлюсь! — Я смело глянула ему в лицо. — Гораздо дольше, чем ты сам думаешь.
— Я и не собирался это отрицать. — Улыбнулся Том. — Ты была невозможно хороша, даже когда мне хотелось тебя ненавидеть.
Он откинулся на спинку дивана, его руки стали медленно гладить меня по спине. Я вновь потянулась к его губам, которые с готовностью ответили на мой поцелуй. Прежний огонь вспыхнул во всем теле, когда Томас посадил меня верхом, и его каменное достоинство оказался прямо подо мной. Я начала двигаться на нем, с раздражением отмечая, сколько же между нами было лишней ткани. Томас с трудом сдержал стон, когда я впилась губами в его шею. Его руки опустились мне на бёдра и с силой рванули наверх, так что я ощутила, как в меня упёрся его член. В изнеможении я тихонько застонала.
— Я не сделаю с тобой ничего, пока ты сама не попросишь, — прошептал Томас, уткнувшись носом мне в шею, и я видела, каких усилий ему стоили эти слова, — я хочу, чтобы ты доверяла мне, я не причиню тебе вред.
Но я и так знала, что в его руках было безопасно, мой защитный барьер не сработал на него, если бы он сам не напомнил. Я продолжала упорно возиться на нем, откровенно испытывая его терпение, но вместе с ним изнемогала сама. Судя по улыбке, пробежавшей по лицу, Томас это понял. Довольно зарычав, он опрокинул меня на спину и закинул мои руки мне же за голову. Удерживая их одной своей рукой, он откинул с моего лица упавшие пряди. Внимательно наблюдая за моей реакцией, он провёл рукой по груди с набухшими сосками и пробежал пальцами по рёбрам. Я задрожала, когда его рука легла на внутреннюю сторону моего бедра. Тело выгнулось ему на встречу, когда его пальцы скользнули мне в трусики и принялись ласкать чувствительный бугорок сначала нежно, а потом все более настойчиво. Волна новых ощущений захлестнула меня, когда Томас обхватил губами мой сосок. Зацеловав буквально каждый миллиметр моей шеи, он снова приник к моему рту.
— Не кончай… — предупредил он, когда с моих губ сорвался порывистый стон. Легко оторвав мое тело от дивана, Томас быстро провёл рукой по бедру, полностью обнажив меня. Он спускался ниже, выкладывая по моему вздымавшемуся от нетерпения животу дорожку из поцелуев, пока его язык не скользнул прямо туда. От мощного прилива удовольствия я громко застонала, цепляясь пальцами за его плечи. Томас творил со мной совершенно невероятные вещи, чередуя или совмещая пальцы и язык, заставляя меня утопать в волнах подступающего оргазма. Он ускорил темп и, через несколько мгновений мое тело содрогнулось, достигнув предела наслаждения, и обмякло в его руках.
Томас поднял на меня свои помутневшие тёмные глаза и от этого взгляда у меня снова захватило дух.
Я сползла ниже и ослабила ремень его брюк, расстегнула пуговицу и потянула за молнию, уже физически ощущая, как ему было в них тесно.
Но Томас не стал потакать моему желанию. Скинув с себя брюки, он ловко развернул меня спиной к себе и прижал к груди. Я недовольно завозилась, но парень со смехом поцеловал меня в макушку.
— Ты захотела испытать все разом?
Я лихорадочно закивала в ответ. Томас поднял мое лицо к себе и прижался губами к моим.
— Поверь мне, я знаю, как доставить тебе удовольствие. — Выдохнул он, и я снова задрожала от предвкушения. — Но я хочу сделать это, когда экстази больше не будет усиливать твои ощущения. Когда ты проснёшься утром… — мой язык очертил контур его губ, мягко призывая заткнуться. С судорожным стоном Томас снова накрыл мои губы своими.
Из сладкого спокойного сна меня выдернуло чувство необъяснимого беспокойства. Я попыталась сесть, но тяжёлая рука Томаса прижимала меня к дивану. Повернувшись на бок, я нащупала на стеклянном столике свой клатч. Экран телефона загорелся, но ни одного пропущенного вызова не было, а значит, с Адрианом все должно было быть в порядке. Звонить и подтверждать это в пять утра было немного неудобно.