Потерянные Наследники

Сгрузив свои туфли в тележку, я со вздохом пошлёпала обратно в молочный отдел.

— Кто б знал, — ухмылялся Томас, не отставая от меня ни на шаг.

— Ещё скажи, что думал, будто я готовить не умею!

— А ты умеешь?!

Я развернулась к нему и встала цыпочки, чтобы дотянуться до его лица.

— Просто приведи меня на кухню и поверь мне, я доставлю тебе гастрономический оргазм, — смело прошептала я, закрывая глаза от непреодолимого желания коснуться губами его шеи. Руки Томаса скользнули мне под шубу и опустились на бёдра, с силой прижимая к себе.

— Осторожнее, — выдохнул он, мне в ухо, — я забрал тебя у того парня не просто так.

Приятное тянущее чувство внизу живота, которое я ощущала безостановочно последние полчаса, лишало меня воли и рассудка. Томас едва касался губами моей шеи, но я все равно ощущала дрожащий в них воздух. У меня в глазах потемнело от невыносимого желания раздеть его прямо в молочном отделе, и наконец узнать, какой же он на вкус. Я нетерпеливо извивалась в его руках, распаляемая легкими невинными поцелуями и даже не скрывала, как тяжело мне было дышать. Я вцепилась в лацканы его пальто и в изнеможении закрыла глаза: мне было этого недостаточно.

— Все ещё не хочешь меня? — Хрипло шепнул Томас в мой приоткрытый рот.

— Нет, — еле-еле выдавила я. Он тут же отпустил меня и отступил на шаг, от чего я едва не потеряла равновесие.

На кассе мне стоило огромных усилий втиснуть обратно в туфли свои отёкшие ноги. Стараясь игнорировать лишь усилившиеся во всем теле пульсации, я думала о том, как выберусь наконец из своего неудобного платья, от которого уже ныла вся верхняя часть тела, и смогу вдохнуть полной грудью.

Наконец, мы могли ехать дальше. Машина сорвалась с места и продолжила рассекать темноту, увозя меня в неизвестность.

Томас остановился на светофоре, а я расстегнула шубу и повела рукой от шеи к груди, уперевшись пальцами в жесткий край лифа. Сжимая и расслабляя бёдра, я пыталась хоть немного умерить своё сексуальное напряжение. Томас неотрывно смотрел на меня через зеркало заднего вида. Под его пылающим взглядом я снова заёрзала на сиденье.

— Мы приехали, — с облегчением в голосе произнёс Томас, паркуя машину в маленьком уютном дворике, со все сторон закрытом старенькими но довольно высокими шестиэтажками, где в нескольких широких окнах горел тёплый жёлтый свет.

— Куда ты меня привёз? — Неуверенно спросила я, когда он выудил из кармана пальто ключи и открыл передо мной железную дверь в тускло освещённый подъезд, в котором стоял плотный запах сигаретного дыма.

— Я снимаю здесь квартиру. — Спокойно объяснил Томас, вызывая лифт, — правда, ты не даёшь мне в ней бывать.

— Ты должен быть благодарен, — я скептически оглядывала исписанные стены дребезжавшей коробки лифта, увозившей нас на самый верх, — место так себе.

— Я снял ее только из-за вида. Но опять же ты не даёшь мне им наслаждаться.

— Насладишься им завтра утром, — неожиданно для самой себя шепнула я.

Томас переступил черту, которую довольно резко обозначил в первый день нашего знакомства. Он привёз меня к себе домой, в место, где жили его вещи, пригласил в свой мир, а это значит, я больше не была для него просто работой.

Значит, этой ночью могло случиться все, что угодно.

Я ожидала увидеть крохотную квартирку с нагромождением никак не связанной между собой мебели, но вместо этого, когда выключатель хлопнул за моей спиной, все пространство озарилось яркими светодиодными лентами, вшитыми под потолком.

— Это студия! — Удивлённо проговорила я. Никаких дверей и стен, огромное отремонтированное пространство было обставлено новенькой мебелью, выдержанной в тёмных древесных тонах. Просторная кухня с чёрным мраморным островком переходила в зал с огромным во всю стену окном, закрытым плотной портьерой. Плазменная панель на стене, большой диван с пушистым пледом и пустой стеклянный столик у него, все просто кричало о том, что квартира тосковала без постоянного хозяина, собирая пыль и простаивая без дела.

— Но тут нет твоих вещей!

— Они все в спальне. Ты не дала мне возможности их распаковать, — невозмутимо отвечал Томас, снимая пальто и поднимая с пола пакет с продуктами. Я проводила его взглядом до кухни и скинула свои ненавистные туфли.

— Пытаешься вызвать во мне чувство вины? — Поинтересовалась я, вылезая из шубы.

— Нет! Я и так знаю, что оно в тебе отсутствует, — со смехом отозвался Томас. — Надо бы тебе переодеться.

Он снова приблизился ко мне, пробегая глазами по моему начавшему оттаивать подолу. Он уже снял смокинг и я не могла оторваться от очертаний его корпуса, угадываемых через рубашку. Мое сердце трепыхалось, словно на американских горках, когда я подняла на него глаза. Внутри меня все ныло от желания, я закусила губу, пытаясь сохранять спокойствие. Дрожащими руками я коснулась молнии платья. Я мечтала потянуть ее вниз с той самой секунды, как Вика на мне ее застегнула, но теперь под пылающим взором Томаса мне хотелось этого гораздо больше. Когда платье упало к моим ногам, а я с облегчением набрала полные лёгкие воздуха, его синие глаза потемнели.

— И во что я должна переодеться? — Прошептала я, вышагивая из горы ткани, расплывшейся у моих ног. Не сводя с меня глаз, Томас выправил рубашку из брюк и начал медленно расстегивать пуговицы. Мое дыхание сбивалось уже бесчисленное количество раз, возбуждение достигло своего пика, когда белоснежная ткань сползла с его плеч, обнажив идеально гладкую загорелую грудь с угадываемыми кубиками пресса и выразительными косыми мышцами. Я в изнеможении отвела глаза, когда Томас протянул мне свою рубашку.

— Подойдёт? — Хрипло спросил он. Моя рука дрожала, когда я приняла из его пальцев ещё нагретую его кожей рубашку. Когда я утонула в ее широких рукавах, его головокружительный запах окутал меня до кончиков пальцев. Под его взглядом, следившим за каждым моим движением, я чувствовала себя совершенно голой, но упорно застегивала на себе маленькие пуговицы. Я скользнула руками под рубашку и расстегнула бюстгальтер, благо, он был без бретелек, и с вызовом глянула на Томаса. С его губ сорвался тяжёлый вздох. Не сводя с него глаз, я отстегнула порванные чулки, отправив их вместе с поясом на пол к бюстгальтеру.

— Я готова делать ужин.

Я старалась придать голосу как можно больше убедительности. И, для подтверждения серьёзности своих намерений, я прошагала мимо Томаса в сторону кухни. Он следовал за мной, как тень, перемещаясь от холодильника к раковине. Когда я вернулась с продуктами для карбонары к столешнице, Томас одним ударом вышиб из моих рук бекон, пармезан и пачку сливок и с силой вжал меня в холодный мрамор. Его горячая грудь упиралась мне в спину, его руки скользнули под рубашку, начав медленно ласкать мою кожу, покрывавшуюся мурашками от его прикосновений.