Потерянный в миру
Шрифт:
– Я почему-то этому не удивляюсь. А он хоть прикормку и кашу для рыбы не забыл? – весело спросил Андрей, уже подумывая о запасных способах связи с другом.
– Вот ведь у вас заботы, мужики, – по-женски возмутилась матушка. – Просто мирового масштаба. Да не забыл. Точнее, это я не забыла ему всё приготовить. А вот обед свой он специально не взял, чтобы было легче.
– Да у нас еды столько, что на весь ваш приход хватит, не переживай. И великое тебе спасибо, спасительница ты наша. Я думаю, что он найдёт способ, как со мной связаться.
– Я тоже на это надеюсь. И даже не сомневаюсь, что ты мне об этом сообщишь.
– Можешь, Аннушка не переживать, всё будет хорошо. Пока и до связи. Не скучай!
– С Богом, рыбаки, – на прощание только и успела ответить матушка, с грустью посматривая на телефон мужа, будто хотела в нём разглядеть Олега.
Ей почему-то стало вдруг очень некомфортно, и сердце
4
Трамвай разогнался до приличной скорости, раскачивая свои вагоны из стороны в сторону, словно огромная гусеница, умеющая не только ползать, но и бегать. Некоторых это даже пугало, но не отца Олега, очень любившего этот старый вид транспорта, к которому привык с самого детства. Он был уверен в его надёжности и не мог себе представить, что с ним может произойти что-то аварийное и трагичное.
Трамвай привычно мчался с шумом и скрипом по извилистым путям, выжимая из себя последние соки, уверенно двигаясь по удивительно красивому лесу, окружающему Киев со всех сторон. Это было одним из самых любимых занятий временных жителей трамвая – любоваться здешними красотами, до которых пока ещё не добрались жадные градостроители и богатые киевляне, любящие застраивать своими безвкусными, почему-то обязательно многоэтажными частными домами, всё, что находится вблизи города, и особенно в парковой зоне. Но местные трамваи всё ещё пользовались своей дорогой и могли жаловаться только на старые и ржавые рельсы, давно требующие капитальной замены. Так что пока ещё ворчуны-трамваи могли с привычным шумом пробираться сквозь лесную чащу, расталкивая своим длинным железным туловищем густую растительность вдоль путей и строго по расписанию доставлять пассажиров в Киев.
Но именно сегодня отцу Олегу было почему-то не до природы. Он только в самом начале пути полюбовался весенними лесными пейзажами и машинально переключил своё внимание на соседей по трамваю. Отец Олег ещё с детства любил смотреть на людей, а ещё больше с ними разговаривать. Правда с возрастом он стал смущаться этой своей привычки, особенно когда люди вызывали в нём возмущение своими словами и поведением. Из-за этого он старался как можно реже смотреть на посторонних людей, проходя толпу, низко склонив голову, чтобы не искушаться чужим поведением, словами и внешним видом. Но так как совсем оградиться от людей он был не в состоянии, живя в активном обществе, то решил воспитывать терпение и любовь ко всем людям, которых Господь посылает ему на жизненном пути.
Он медленно осмотрел пассажиров, и его взгляд остановился на мальчике лет восьми, который, видимо, уже давно пытался привлечь внимание отца Олега озорной улыбкой и детским кривлянием в его сторону. Диакон решил ответить тем же, принимая игривое настроение ребёнка. У мальчика в руках был игрушечный автомат, который он пытался по очереди нацеливать на всех трамвайных жителей. Но в итоге мальчик остановился на отце Олеге и стал в него стрелять, целясь только в батюшку. Отец Олег, принимая игру мальчишки, сделал вид, что тот стал в него попадать, прикрывал руками раненые места, и будто убитый начал сползать с сиденья. Мальчишка продолжал стрелять и смеяться, радуясь своей победе, в пылу игры не замечая соседей и даже собственную мать. Отец Олег так заигрался, что на повороте не удержался и по-настоящему упал на металлическое брюхо вагона с шумом, который не на шутку напугал соседей. Но когда они поняли, что это часть игры, то стали уже вслух возмущаться бородатым мужчиной, который вёл себя хуже ребёнка. Вставая с пола и отряхивая себя от пыли, отец Олег жестами извинился перед всеми, показывая мальчику, что, мол, игра закончена, а иначе нас высадят. Смущённый, он сел на место, поднял упавшую удочку и сумку, опять показал мальчику, что надо молчать, и отвернулся к окну. Мама мальчика, дремавшая всё это время у окна, возмущённо отняла у ребёнка автомат. Покрутив пальцем у виска в сторону отца Олега, она пересела с сыном на другие места спиной к батюшке. Отец Олег, приложив руки к груди, молча пообещал, что больше так поступать не будет, прислонился головой к краю окна, подложив сумку, закрыл глаза и тут же уснул. Ему приснилось, будто они с друзьями наловили столько рыбы, что не могут вытащить наполненную сеть, пытаясь спасти хотя бы часть улова. Но сеть рвётся у них на глазах, и вся рыба уплывает из рук. Он пытается спасти улов, ныряет в воду и тут с ним начинают разговаривать рыбы на понятном ему языке, обращаясь к нему, чтобы он их больше
не ловил, а жалел… И как только он хотел удивиться своему знанию рыбьего языка, как вдруг услышал сквозь сон:– Вставай, бородатенький. Приехали.
Поднимая голову, он увидел стоящую перед ним кондукторшу, хотя сквозь туман пробуждения ему показалось, что над ним нависла огромная щука с раскрытой пастью, вот-вот готовая откусить ему голову. Он даже заслонился рукой, чтобы защититься, но сон быстро прошёл, и он виноватым голосом сказал:
– Да, конечно, выхожу. Спасибо. Простите.
– Да чего там. Главное, что трезвый и не буянишь. Иди с миром, – добрым напутствием проводила кондукторша отца Олега.
Диакон уже на ходу посмотрел на часы и понял, что серьёзно опаздывает. До рыбного рынка, куда ему ещё надо было заехать и купить прикормку с червяками, добираться не меньше получаса, а встреча с другом была намечена уже через десять минут. Поэтому диакон срочно решил перезвонить и сказать, что может опоздать. Пару минут он безуспешно искал телефон, хотел даже вернуться в трамвай, но увидел, что тот уже отправился в обратный путь. Ещё раз заглянув в сумку отец Олег решил, что в лучшем случае он забыл свой телефон дома, а в худшем – потерял по дороге. Но неунывающий диакон, как всегда искренне поблагодарил Бога за всё и даже, если что, за потерю телефона и стал быстро соображать, как ему дальше поступить. Он тут же вспомнил о телефонной карточке, которая у него всегда хранилась в паспорте, а этот документ он постоянно носил с собой, и довольный такой предусмотрительностью, достал спасительную картонку.
Ближайший телефон-автомат был свободен, и отец Олег без проблем дозвонился своему другу.
– Андрюха, привет, – прокричал батюшка в трещащую от посторонних шумов трубку. – Это я, звоню из автомата, а телефон забыл дома. Ты меня слышишь?
– Слышу, не глухой. Не ори в трубку, – раздражённо ответил Андрей. – Уже знаю про твой телефон. Матушка мне всё рассказала и очень
переживает по этому поводу. Ты хоть не забыл, зачем в Киев приехал?
– Даже удочку взял и кашу свою фирменную сварил. Так что клёв обеспечен при любой погоде, Андрюха. Осталось только червячков с опарышами купить, и вперёд, – скороговоркой выпалил отец Олег, боясь потерять связь с другом и быстро обо всём договориться.
– Так где и когда тебя забрать?
– Думаю там же, возле рыбачьего рынка. Только я опоздаю минут на десять, – предложил батюшка. – И перезвони матушке. Скажи, что со мной всё в порядке, а то у меня две копейки на карточке…
– О’кей. Бери такси и мчись на рынок. Я оплачу. Минут через сорок я тоже буду на месте, – согласился Андрей, нажав кнопку «отбоя».
Про себя он добавил «если Бог даст», так учил его друг-священнослужитель, понимая это словосочетание не как пустой звук и не как заклинание, а просто как проявление искренней надежды на милость Божию. Андрей не считал себя глубоко верующим человеком, хотя раньше друга стал по праздникам заходить в храм. Но особенно его церковная жизнь не взволновала, а вот история друга по-настоящему впечатлила. Ещё бы: за несколько лет Олег из простого прихожанина стал клириком храма! Чудеса, да и только! Андрей очень уважал христианские убеждения своего друга и всем сердцем хотел стать по-настоящему верующим человеком. Но одновременно он был человеком рационального склада ума и понимал, что просто так верить в Бога, а тем более довериться Ему целиком и полностью он пока не может. Ему не нужны были материальные доказательства Бога. Да и слишком уж простодушное поведение отца Олега его частенько смущало. Он понимал, что можно быть «не от мира сего», но не до такой же степени!
Отец Олег никогда не говорил о деньгах, хотя всегда в них нуждался. И при этом у них с матушкой практически всегда всё было для нормальной жизни. Им хватало того, чем они фактически располагали. И каждый раз Андрей думал, что они просто скрывают свою нужду и не признаются в бедности. Но в этом случае Андрею было всегда жаль матушку, которую он знал ещё со школы и никогда не понимал, зачем она вышла замуж именно за романтика Олега, а не за другого, более практичного мужика. Так что многое ещё смущало Андрея в вопросе веры в Бога, но в целом он был на правильном пути.
Но сейчас он думал о более простых, но не менее важных вещах. Как, например, успокоить неожиданно нахлынувшее плохое настроение и даже раздражение по отношению к своему другу. Что-то было не так, а что именно, Андрей так и не мог понять. Но он точно знал, что надо срочно позвонить матушке:
– Матушка, ещё раз привет! Это Андрей. Всё нормально. Позвонил твой любимый из телефонной будки. Через часик, Бог даст, уже будем двигаться к месту отдыха.
– Андрей, я тебя очень прошу, смотри за батюшкой. Что-то мне уж очень неспокойно. Ты уж прости меня, – принялась извиняться матушка.