Потерянный в миру

– А куда я от него денусь. Аннушка, да всё будет нормально, не переживай так сильно, – оптимистично ответил Андрей. – И молись за нас, бестолковых путешествующих и отдыхающих. Пока. Обнимаю. Не волнуйся…

Этот звонок немного успокоил матушку, но всё равно она не могла найти себе места. Такого странного волнения она ещё никогда не испытывала, поэтому и не знала, как себя вести. Ей очень хотелось прямо сейчас оказаться рядом с мужем, где бы он ни был, понимая, что это практически невозможно, а значит ей оставалось только молиться и ждать. А это уже для неё было вполне привычным делом.

Тем временем отец Олег решил всё-таки сэкономить деньги друга и вместо такси сесть в маршрутку.

Очень редко отец Олег сожалел, что у него нет машины. Такие минуты наступали, когда ему хотелось с матушкой поехать куда-нибудь в лес за грибами, или вот, как сегодня, когда он уже опаздывает и ему приходится зависеть от общественного транспорта. Всё остальное время он мог спокойно обходиться без личного транспорта, и с удовольствие перемещался по земле «на своих двоих». А вот сейчас ему машины точно не хватало.

Маршрутка была битком забита и ехала очень медленно, останавливаясь через каждые двести метров на радость одним и к раздражению других пассажиров. В этой тесноте отец Олег даже не видел любимого Днепра, а лишь мог догадываться, что он протекает слева от него по ходу движения. Раньше с друзьями они далеко на рыбалку не ездили, а ловили прямо на берегу Днепра в черте города. Но со временем река обмелела, а рыба стала другой даже по вкусу, поэтому они решили ездить подальше от Киева, на более чистые и тихие места, где если и не поймаешь много рыбы, то хоть нормально отдохнёшь с друзьями за шашлыком и ушицей на костре. Для них рыбалка на Днепре уже была в прошлом, хотя и сейчас берега не пустели, но это уже было не то, что раньше.

Эти мысли отвлекли отца Олега от давки в маршрутке. Наконец кто-то попросил остановить у рынка, и старая маршрутка, почему-то несущая громкое название «такси», резко затормозила у «рыбного рынка». Отца Олега вынесли вместе с ещё несколькими ругающимися пассажирами прямо на трамвайные пути, практически выплюнув к самой границе рынка.

Этот рынок, прозванный в народе «Бухарой», был настоящим «культурным рыбацким центром столицы». Здесь продавали всё, кроме живой рыбы, которую надо было ловить самим на то, что здесь покупали. Отец Олег всегда удивлялся обилию всяческих снастей, удочек, лесок и крючков, которые здесь предлагали сотнями и тысячами со всего мира. Их продавали килограммами, штуками и метрами. Тысячи покупателей тратили здесь свои кровные и немалые деньги, чтобы поймать рыбу, стоимость которой обычно была в несколько раз меньше стоимости снастей и наживки, находили здесь общие интересы, рассказывали те самые рыбацкие байки, которые стимулировали к рыбалке в первую очередь новичков, и, собственно, никуда не торопились, потому что в этом пространстве заключался целый рыболовный мир со своими неизменными правилами и законами. Здесь особенно хорошо чувствовали себя продавцы мастики, червяков, опарыша и многого другого, что любила кушать рыба. Говорят, что хозяева здешних лотков зарабатывали настоящие миллионы на корме для рыб. Как раз к ним и направился отец Олег, и только подошёл к первому «червячному» лотку, за которым торговал его хороший знакомый, как за спиной услышал неприятную ругань:

– Вот, жлобьё грёбанное. Ещё никто ни одного рубля не дал, – произнёс возмущённый и совсем не приятный молодой голос.

– Куркули драные, – поддержал его другой скрипучий бас. – Сами бабло мешками гребут, из дерьма делают, а бедным монахам жить не дают.

– Ничего, братан, пошли на второй круг. Сейчас кого-нибудь по любому раскрутим, – уверенно перебил своего друга первый неизвестный.

Сначала отец Олег не хотел даже поворачиваться на эти голоса, но жалость к людям, которые так рассуждают о других, взяла верх. Тем более, что прозвучало слово «монах». Он всё-таки оглянулся и к своему удивлению увидел двух молодых людей, одетых в подрясники, которые обычно носят православные священнослужители и даже церковники, помогающие в храмах. Он еле сдержался от замечания, решив не портить себе настроение, и молча повернулся к продавцу, который уже давно ждал его вопроса.

– Что будем брать, дружище? – доброжелательно спросил продавец батюшку. – Вот червячок свеженький, красненький. А вот смотрите, какой опарыш, шустрый, как карась на крючке! Про мастику я уже не говорю, сами знаете. Не в первый раз…

– Да, простите. Пожалуйста, две порции червя. Три опарыша и две мастики,– сбивчиво попросил отец Олег, поглядывая в сторону молодых людей в подрясниках.

– Сейчас всё сделаем, да ещё и прикормки добавим, – с радостью стал набирать наживку продавец в баночку, которую протянул ему отец Олег.

– Можно у вас спросить? – тихо произнёс батюшка, – А что это за молодые люди в священных одеждах?

– Да стыдно мне за них и жалко одновременно. Приходят каждый день и побираются. Говорят, что деньги нужны для строительства нового монастыря. Вот и ходят сюда, как на работу. А мы из жалости иногда и просим их освятить товар за пару рублей, – ответил продавец, заворачивая заказ в плотный пакет. – Вот ваш заказ, уважаемый. С вас пятнадцать наших родных рубчиков.

– Да, конечно. Спасибо большое. Всего вам доброго и с Богом!

– Счастливой рыбалки. Что вам, уважаемый? – уже к следующему покупателю обратился доброжелательный продавец, провожая любопытным взглядом отца Олега, которого уже не первый раз видел на рынке.

5

А в центре Киева в это же время образовалась настоящая «стоячая» пробка. Именно в неё и попал Андрей, понимая, что может опоздать на встречу чуть ли не на час. Как всегда не вовремя, возмущённо подумал про себя Андрей, нервно поглядывая на соседей по движению, при этом понимая, что «пробки вовремя» просто не бывает. Он переживал, что отец Олег ожидает его на улице, а связи между ними не было. Вот и оставалось только надеяться на чудо на дороге и на терпение друга.

Терпения у него должно, конечно, хватить, но рыба ждать не будет, злился Андрей. Самое интересное – вечерний клёв, ради которого они ехали именно на то место, уже явно находился под угрозой срыва. Правда, почти все остальные участники рыбалки отказались от неё по разным причинам, поэтому рыбачить придётся Андрею с Олегом практически вдвоём, не считая незнакомых рыбаков на том же водоёме. Конечно, терпения у Олега было намного меньше, чем у Анны, но всё равно больше, чем у самого Андрея, поэтому Андрей всегда полагался на терпение друга и сейчас надеялся, что тот не будет его сильно ругать за опоздание, а примет всё за Волю Божию. И Андрей подумал об этом абсолютно серьёзно, хотя раньше мог бы и грубо пошутить на этот счёт. А «пробка» становилась всё плотнее и возмущённей…

Отец Олег в это время на какое-то момент забыл о цели своего визита на рынок и о друге, который уже давно должен был ждать на стоянке. Его почему-то очень сильно взволновали эти странные молодые люди в облачении священнослужителей. Они ходили по рынку с банкой воды и кропили всех подряд в торговых рядах, подсовывая под нос каждому деревянный ящичек для сбора денег. При этом они грубо разговаривали с продавцами, небрежно крестились и по-хамски смеялись над покупателями. Всё это возмущало не только отца Олега, но и многих на рынке.

Но лишь на минуту батюшка упустил их из виду, как они исчезли из его поля зрения. Он стал повсюду искать глазами, но их как будто и не было вовсе. Отцу Олегу надо было бы успокоиться и идти искать друга, но что-то ему мешало забыть об этих молодых людях.

– Отец, скажи, а куда пошли люди в подрясниках? Я у них кое-что спросить хотел, а они куда-то пропали, – спросил батюшка у продавца, торгующего уже за пределами рынка, рядом с трамвайной остановкой.

– Да в подземный переход они спустились, проходимцы, – сплёвывая, ответил дядька.